«Твое искусство – дилетантство и банальщина».
Словно в полусне она вышла на холод, испытывая желание идти непонятно куда по улице, выть и рыдать, расталкивая всех радующихся празднику. Но вместо этого она склонилась над бродяжкой, над этой грудой вонючего дерьма и отчаяния, и встретила взгляд ее слезящихся глаз.
– «Я всегда любила твое искусство, Клара».
– Она так и сказала? – спросил Гамаш.
Клара кивнула.
– Вы ее знали?
– Никогда в жизни ее не видела.
– Но вы должны были ее знать, – сказал агент Лемье, впервые подав голос за все время разговора.
Эти слова непрошеными вырвались из его рта. Он замолчал и покосился на Гамаша в ожидании упрека. Но Гамаш посмотрел на него с любопытством и снова повернулся к Кларе.
Лемье с облегчением слушал продолжение разговора, но ему не сиделось на стуле. Весь этот разговор тревожил его.
– Как вы это объясняете? – спросил Гамаш, внимательно глядя на Клару.
– Я не могу это объяснить.
– Можете-можете, – подбодрил ее Гамаш. Он зондировал, пробовал, просил впустить его в ее внутренний мир. – Расскажите мне.
– Я думаю, она была Богом. Думала, что она Бог.
Клара пыталась взять себя в руки и сдержать рыдания.
Гамаш спокойно сидел и ждал. Он отвернулся, давая ей иллюзию уединения. Глядя на экран телевизора, он вдруг мысленным взором увидел остановленное изображение лодки. Нет, не лодки, а только ее носа. С резьбой. Морского змея. Змея. Нет. Птицы.
Орла.
Пронзительно клекочущего орла.
И Гамаш понял, почему Си-Си останавливала пленку на этом месте. Ему нужно успеть в оперативный штаб до отъезда Лакост. Часы на каминной полке показывали начало седьмого. Возможно, он уже опоздал. Он подал знак Лемье и шепнул ему несколько слов на ухо, после чего молодой агент быстро и тихо вышел из комнаты. Несколько секунд спустя Гамаш увидел, как тот спешит по подъездной дорожке, а потом выходит за калитку.
Гамаш опять обругал себя: забыл отдать Лемье видеокассету, чтобы тот положил ее в коробку с вещдоками. У него было неприятное предчувствие, что он уйдет, забыв кассету у Клары. Пришел Питер с чаем, и Клара немного встряхнулась.
– Я должен повторить свой вопрос, Клара. Вы уверены, что никогда прежде не видели Эль?
– Эль? Так ее звали?
– Так она названа в полицейском протоколе. Настоящего ее имени мы не знаем.
– После того вечера я много думала об этом. Мирна тоже меня спрашивала. Я не знала эту женщину. Уж вы мне поверьте.
Гамаш ей верил.
– Как она умерла? – спросила Клара. – От холода?
– Ее убили вскоре после вашего разговора с ней.