— Отвечаю по порядку заданных вопросов, — мужичок делает вид, будто приподнимает над головой шляпу: старомодный жест, но к месту. И вообще, какой-то он стильный, несмотря на обтрёпанность. — Звать меня Георгий Иванович, можно просто Жора; а для совсем молоденьких дамочек, — указует невидимой шляпой в нашу с Норой сторону, — дядя Жора. То, что не выйдет к вам из местных домовладельцев никто — ясно, как божий день, коий сей час благополучно завершается. Оглядитесь, — он театрально поводит рукой. Я невольно поворачиваюсь в том же направлении: на всей улице ни одного освещённого окна. — Изволите видеть, ждут-с. А чего ждут-с — об том скоро сами узнаете, я ещё не на все ваши вопросы ответил, а порядок прежде всего. Вы спрашивали, сударыня, откуда я? Сам я, можно сказать, не местный, но частенько бываю наездами. У меня здесь, изволите ли видеть, родня, да и случается иной раз ходить по поручениям. Места сии я знаю хорошо — можно сказать, превосходно, а потому поспешил, увидев даму в затруднении, предложить…
«Вот зануда!» — думаем мы с Норой. — «Но хорошо выводит, шельма!»
— …предложить помощь в виде дельного совета и дальнейших инструкций к действию.
Умею я, конечно, как женщина воспитанная, поддержать разговор на той же волне, что и собеседник, это у меня врождённое, но тут уж, воля ваша, выходило что-то высокоумное. Сколь долго я смогу изъясняться таким высоким штилем и не сбиться? Но упускать дядечку нельзя. Он, хоть и чудик, но такие со всей душой идут навстречу, если с ними говорить на их же языке.
— Благодарствую… сударь, — отвечаю. — Помощь ваша придётся как нельзя кстати. Похоже, меня угораздило заблудиться в трёх соснах, поэтому буду весьма признательна, если вы подскажете, как отсюда выбраться.
Перевожу дух. Вроде получается. Собеседник мой снова кланяется, и в этом его движении сквозит лёгкий намёк на былые ловкость и изящество. Как у постаревшего, давно вышедшего в тираж танцора, который хоть и после десятой рюмочки без труда выполнит два-три фуэте с идеально прямой спиной.
— Приятно, однако, видеть такт и воспитание в столь юной особе, — отзывается сударь одобрительно, а я впадаю в лёгкий ступор, поскольку, если на особу и потяну, то уж никак не на юную. — Не удивляйтесь, сударыня, мне самому лет гораздо больше, чем вы могли бы предположить, и повидал я немало прибывших в этот мир вольно или невольно. Бывали и те, кого случайно притянуло. Вас, например, — он кивает, — по всей вероятности, зацепило случайно. Впрочем, показания есть, есть…
Мне только кажется, или этот шут гороховый всматривается в меня пристально и совсем не дурашливым, а вдумчивым, цепким взглядом? Ощущение мимолётно. Чудак наклоняется и треплет по загривку Нору.