Несколько минут Лясота колебался, размышляя. Если останется, ноги сами понесут его в постель к княжне и он лишит ее невинности еще до полуночи, навсегда потеряв уважение князя Загорского. Если уйдет, вернет себе честь, но навсегда потеряет девушку.
«Уходи, — забилась в сознании подлая мыслишка. Вчера ты уже попытался выбрать девушку, и что? Тебя чуть не схватила полиция. Ничему тебя жизнь не учит! Так должно было быть. Одна предала тебя — ты в отместку предаешь другую. Это судьба!»
— Это судьба, — прошептал Лясота и шагнул за порог.
Город уже засыпал. На стоявших вдоль проезжей части столбах мигали огоньки уличных фонарей. Девять лет назад такого еще не было. Фонари тогда горели только на двух-трех центральных улицах, ближе к императорскому дворцу. А теперь вот и сюда добрались. Сунув руки в карманы, Лясота быстро зашагал по улице, прислушиваясь к стуку колес запоздалого извозчика. Настроение у него было отвратительное. Хотелось то ли напиться, то ли подраться с кем-нибудь. И хотя умом он понимал, что должен сдерживаться, желание выплеснуть свои чувства порой брало верх над рассудком.
На углу стояла будка. Вернее, пристройка к маленькому тесному домишке, где кое-как ютилась семья будочника. Тот топтался в сторонке, поближе к одному из фонарей, держа бердыш.
— Стой, кто идет?
— Обыватель, — огрызнулся Лясота и тут же пожалел об этом, потому что будочник, наверное, тоже был не прочь на ком-нибудь сорваться.
— А ты не рявкай, а отвечай по всей форме, — приказал он. — Кто таков, откуда, зачем?
— Не твое дело. — Лясота прибавил шагу, обходя не в меру бдительного служителя порядка. Надо же! Из нескольких сотен столичных будочников ему попался единственный ревностный служака!
— Это как так — не мое? Очень даже мое! А ну стой, кому говорят? А не то засвищу!
И быстро сунул в рот свисток, издавая пронзительную противную трель. Лясота зашагал быстрее.
— Стой! Пачпорт покажи!
Лясота сорвался на бег.
— Стоять! — будочник кинулся следом. — Куда? Держи вора!
Бегать ему с бердышом и в форменной, до земли, шинели было несподручно. Пронзительная хриплая трель эхом отдавалась в ночи, нарушая покой уснувшего города. Лясота вильнул в сторону, надеясь в темноте оторваться от погони, но ретивый будочник сделал свое дело.
— Держи вора! Держи! — послышались крики. — Пожар!
Проснувшееся чувство опасности подсказало, что из переулка к его преследователю сейчас подоспеет подкрепление. Он рванулся в другую сторону. Там тоже было опасно, но не настолько.
— Вон он! Лови! Держи!
Заметили-таки! Но как? И куда деваться?