Из резиденции патриарха, расположенной возле церкви Гроба Господня, Картенель направил свои стопы к бывшей мечети Аль-Акса, где обосновались бароны, составлявшие свиту Защитника Гроба Господня. Готфрид Бульонский, отправляясь в свой последний поход, оставил во главе гарнизона графа Рено де Туле и шевалье Андре де Водемона. Теперь этим двоим предстояло решить очень сложный вопрос престолонаследия в еще окончательно не оформившемся королевстве. Водемон, которого Картенель застал за разбором свитков, грудой лежащих на столе, уже знал о смерти Готфрида, а потому и взглянул на вошедшего шевалье с такой злостью, словно это именно Годемар был виноват в скоропостижной кончине несчастного Бульонского.
– Ты не все знаешь, Картенель, – вздохнул Андре. – Боэмунд Антиохийский взят в плен под Милитеной, а его армия вдребезги разбита сельджукскими эмирами.
У благородного Годемара подломились ноги. Именно Боэмунда бароны и рыцари, осиротевшие под Хайфой, прочили на место скончавшегося Готфрида. Многие крестоносцы, прошедшие с сыном Роберта Гвискара путь от Константинополя до Антиохии, ценили его как искусного полководца, одержавшего во славу Христа ряд славных побед. Картенель был из их числа и теперь тяжело переживал неудачу своего кумира, столь нелепо опростоволосившегося под далекой Милитеной.
– Если мы потеряем Антиохию, то не удержим и Палестину, – сказал Водемон, тяжело опускаясь на лавку. – Я так и сказал Танкреду.
– И что тебе ответил граф Галилейский?
– Он согласился со мной, – вздохнул благородный Андре. – Правда, это было еще до того, как мы получили известие о смерти Готфрида.
– А где сейчас находится Танкред?
– В Яффе, готовит галеры к отплытию.
– Выходит, Иерусалим осиротел? – вопросительно глянул на Водемона шевалье.
– Я служу роду Бульонских с самого рождения, благородный Годемар, – глухо вымолвил Андрэ. – Я присягал Готфриду на верность.
– Я тоже, – нахмурился Картенель. – Но Готфрид мертв.
– У него есть наследник.
– Кто? – удивился Годемар.
– Его младший брат – Болдуин Эдесский.
О Болдуине Картенель не знал практически ничего. Но, судя по тому, как этот совсем молодой еще в сущности человек прибрал к рукам один из самых богатых городов Кападокии, с мозгами у него было все в порядке. В трусости и нерешительности младшего Бульонского никто вроде бы не упрекал. Словом, в любой другой ситуации Болдуин считался бы приемлемым кандидатом. К сожалению, Болдуин был далеко. А патриарх Даимберт близко. Не говоря уже о том, что у расчетливого и безжалостного пизанца под началом две тысячи наемников, способных мечами расчистить патриарху путь к светской власти. А лотарингцев в городе чуть больше сотни. Остальные застряли под стенами Хайфы, и чтобы перебросить их в город потребуется много времени.