— Двенадцатый день пошел, как не видела я его. Еще чаю? — предложила старушка, коснувшись темного от старости заварника.
— Благодарю, добрая хозяйка, но вынужден отказаться, — отрицательно качнул головой мужчина, удерживаясь от гримасы отвращения: это был уже восьмой дом за сегодня, где его пытались напоить безвкусной жижей. — Служба не ждет.
— Обратитесь к Марте, — что-то вспомнив, старушка вспыхнула радостью от возможности быть полезной. — Если кто-то знает, где мальчик, то она!
— Марта? — стряхнул меланхолию храмовник, подаваясь вперед.
— Няня малыша. После той трагедии устроилась посудомойкой, да там и осталась. Сейчас напишу вам адрес и как дойти, — засуетилась женщина, черкая строчки на уголке старой газеты. — Только осторожно!
— Простите? — замешкался мужчина, пытаясь понять, почему он должен остерегаться посудомойки.
— Ее хозяин, поговаривают, ужасный человек! Бандит!
— Я только передам послание, — улыбнулся храмовник, поднимаясь с места. — Проведу переговоры.
— Удачи вам, добрый господин!
Положительно, ему сегодня определенно везет. В задании ничего не говорилось о няне, как и о других сопровождающих, но доверенная служанка вполне укладывалась в образ обеспеченных беглецов. Настоящий кладезь информации! Подтверждения цели ее устами будет достаточно, чтобы нагнать в этот городишко сотню специалистов и перевернуть сверху донизу.
Хорошее настроение пребывало с храмовником до обозначенной улицы — двух рядков аккуратных трехэтажных домиков по обе стороны от ухоженной дороги. Но все это великолепие скрывалось за высокой оградой, отсекавшей улицу от магистрали. Разумеется, присутствовала и калитка для пешеходов, открытая по дневному времени, однако храмовника, с его конвертом, не торопились пропускать внутрь. Он не сразу заметил, как рядом появились двое крепких господ, а когда те подхватили его под локотки, дергаться было уже поздно.
— Я не видел его раньше, Генри, — обратился один из них к другому.
— Наверняка господин просто ошибся дорогой, — подтвердил Генри и сделал пару шагов, разворачивая храмовника лицом к магистрали.
— Я — почтальон! — утвердившись на ногах, возмутился тот, размахивая конвертом.
— А где Чарли? — хмыкнул первый, скептически обводя гостя взглядом.
— Он болеет.
— Слышал, Генри? Чарли болеет. А ведь мы его три года назад похоронили, — сплюнул в сторону охранник.
Храмовник одернул складку на одежде и зло посмотрел на преграду. Одно только желание — и мощь храмовой магии придет на службу, обращая наглецов в куски визжащего мяса.
— Дернешься — и получишь дырку в затылке, — нейтрально сообщил Генри, по-своему истолковав гримасу на лице «почтальона».