— А какое право имеет на это полиция?! Люди ведь хотят говорить с правительством! Разве это запрещено?!
— Ты — наивный ребенок. Они хотят жаловаться на своих мызников, на барщину, на телесные наказания и прочие насилия.
— Когда это должно произойти?
— В семь часов, когда все пойдут на пароход.
— Откуда ты узнал?
— В канцелярии полицмейстера.
— А кто это будет делать?
— У реки во дворах запрятаны две роты солдат.
— А ты — ты все-таки пойдешь?
— Кому-то ведь нужно пойти.
— А что если мне пойти вместо тебя?
— Тебе — девочке — они не поверят.
Через минуту отец вышел из комнаты, и было слышно, как хлопнула входная дверь. Я уже успел одеться. Только ботинки были на босу ногу. Я выбежал черным ходом через двор в темную мглу, в густые утренние сумерки и увидел: отец шел к реке, близко держась домов. Я последовал за ним на некотором расстоянии. По улице Лодья тоже по направлению к реке медленно двигались три или четыре человека. Я ясно слышал их шаги и, несмотря на сумрак, различал тени. Я мог бы побиться об заклад, что это были городовые. Я спрятался за каменную афишную тумбу, которая как будто нарочно для этого стояла на краю тротуара, а отец, впереди, казалось, совсем слился со стеной дома. После того как городовые нас миновали, я увидел, что отец отделился от стены и двинулся вдоль домов дальше. Я следовал за ним по пятам, обогнул, как и он, полукруг рыночной площади… Дома я как раз тогда читал, ну, как же его… «Lederstrumpf»[94] этого американца и сразу понял, отец хотел идти берегом, чтобы приблизиться к крестьянскому стану со стороны реки, где туман был особенно густым, и помимо того, если бы он шел напрямик через площадь, его было бы издалека видно в свете костров. Ноздрями я ощутил свежую прохладу реки. Ивовые стволы и лошади были совсем рядом, отец прошел между ближними телегами:
— Эй! Мужики! Кто там у костра не спит? Тихо! Идите сюда!
— А? Чего надо?
— Это вы — посланцы народа, которые собираются утром ехать пароходом в Нарву?
— Никакие мы не посланцы народа, какие мы посланцы… Мы сами народ… А господин кто будет?
— Слушайте, что я скажу. Если в семь часов вы сядете на пароход, из этих вот дворов выйдут две роты солдат и возьмут вас под стражу. Мызники решили, что незачем вам ехать в Петербург.
— Но у нас в кармане паспорта для поездки?
— Вот по ним-то и будут знать, кого взять. Так что если хотите туда добраться, разойдитесь за этот час отсюда. Только не все разом. По одной или по две телеги. Кто через мост, кто на Лууньяском пароме. Кто куда. И — только по тракту. Смотрите, большим обозом не собирайтесь. За Нарвой можете опять все стянуться вместе. А теперь — действуйте быстрее.