Малкольм улыбнулся, и, хотя улыбка исчезла так же быстро, как появилась, Эмили ощутила прилив силы.
— Это твое приключение, дорогая, не мое.
— Что ж, хорошо. — Она лишь надеялась, что румянец исчезнет. — Сними галстук и жилет.
Малкольм подчинился, медленно, лениво, не скрывая ни единого движения. Его длинные пальцы медленно развязали вышитый галстук, стянули его с шеи и уронили на пол.
Встретившись с ней взглядом, он начал расстегивать жилет, и у нее перехватило дыхание. Казалось, он специально подзадоривает ее продолжить, но сможет ли она справиться с тем, чего просит?
Эмили отвела взгляд от его глаз и наблюдала, как он расстегивает пуговицу за пуговицей. Жилет отправился на кресло к камзолу.
— Теперь рубашку, — сказала она, прислушиваясь к пожару, который нарастал внутри.
Он не стал возиться с завязками у ворота. Резко рванул шнуровку, разрывая ткань, и стянул рубашку через голову. Эмили пришлось сжать ладони, чтобы не потянуться к нему и не начать гладить его плоский живот.
Малкольм уронил рубашку на пол и пригладил пальцами волосы. И взгляд его снова стал взглядом воина.
— Мне догадаться, чего ты потребуешь дальше?
Штаны не скрывали его вздымающейся мужественности.
И Малкольм не был таким бесстрастным, как притворялся. Она слышала это и в его голосе — он был опасно близок к тому, чтобы овладеть ею, забыв о том, что потребовал от нее озвучивать свои желания.
И дьявол, сидящий внутри, подтолкнул Эмили сменить тактику.
Она хотела увидеть, как он раздевается полностью, но желание к нему прикоснуться было слишком сильно.
— Поцелуй меня, — потребовала она, хватая его за руку и притягивая к себе. Она закрыла глаза и подняла лицо ему навстречу.
Он поцеловал ее в кончик носа.
— Поцелуй меня в губы, — уточнила она, скрипнув зубами.
Малкольм хохотнул, а затем обнял ее лицо ладонями. И завладел ее губами, отчего Эмили испытала шок, впервые узнав, как ощущается прикосновение к припухшим от прошлого поцелуя губам. Она обняла его за шею, притягивая ближе. Но хотя в этом поцелуе было не меньше жара и обещания, чем в прошлом, Малкольм не попытался его углубить. Он тщательно контролировал себя, даже когда она пробежала язычком по его сжатым губам, молчаливо приглашая продолжить.
Наконец она отстранилась.
— Ты не собираешься облегчать мне задачу, верно?
Он почти идеально разыграл возмущение, но глаза оставались довольными.
— Я лишь даю тебе то, чего ты хочешь.
В том, что он так строго подчиняется ее приказам, было нечто захватывающее. Но если он будет каждый миг останавливаться для получения новых инструкций, это испортит все удовольствие.