Но сожаления о несбывшемся бесплодны. Твердым шагом вернувшись к своей пехоте, перестроил ее в колонну, пустил вперед разведку и скомандовал "ступай!". Есть небольшая фора перед неприятелем. Часа два или три. Надо использовать до конца. Русские суда могут оказаться за мысом Ахиллеон — а это рядом.
Неподалеку убогая сакля, рядом еще несколько. Там никого нет: при виде наших парусов обитатели сбежали. Казачьи лодки внушают им такой же страх, как татарская конница — русским крестьянам. Сейчас беглецы где-то за гранью видимости поднимают соплеменников на бой. Турецкие моряки тоже, должно быть, шагают, обливаясь потом под быстро свирепеющим солнцем: азарт погони заразителен. Им еще залив огибать. Отдохнули бы лучше в тени дерев да мозгами раскинули. Бежали-то гяуры от их пушек, оставшихся на судах; без пушек можно попасть в положение мелкой шавки, преследующей волка. Из двухсот, примерно, фузей в отряде добрая половина — новоманерных, недавно из Тулы. Да и стрелки не слабы. Правда, часть солдат вовсе без оружия: кого из воды подняли. Эти тащат грузы и раненых. Ночь без сна, на веслах — а хорошо идут! Опасность, она лучше кнута подхлестывает.
Земля впереди плавно подымается. Помню, как выглядит обратная сторона этого возвышения с моря: не обрыв, но близко к тому. Передовое охранение уже достигло гребня. То и дело переходя на бег, торопится мне навстречу малорослый солдатик.
— Ваше превосходительство, дозвольте сказать…
— Ну что там?
— Ишшо один нос вдался по правую руку, а за ним корабель видать. Чейный, не разобрали: далеко!
— По правую, говоришь? А прямо против нас никого?
— Ни лодочки, господин генерал!
— Бегом назад. Приказываю идти скорым шагом направо вдоль берега.
Основную колонну тоже заворачиваю. Прибрежье рассечено глубокими оврагами, лучше идти по гребню. Над накаленной солнцем землей струится воздух. Всего лишь десятый час, а жара как в печке. Страшно подумать, что будет в полдень. Ветер стих. Судно, скорее всего, русское — но капитан ничего не может: ни двинуться, ни даже нас увидеть. Разглядеть людей на выгоревших до рыжины холмах труднее, чем корабль на водах.
Вот и первые гости показались. Вернее, это мы гости, а они хозяева. Верстах в двух с южной стороны скачет одинокий конник, поодаль — еще два или три. Мимо нас, будто пришельцы совсем не стоят внимания. За отдаленною грядой холмов кто-то, наделенный властью, велел сосчитать русских и высмотреть, куда путь держат. Сей эскорт будет умножаться, сжимать круги, потом попробует приблизиться на выстрел… Всё, как в прежних маршах по степи — только теперь мои силы гораздо меньше. Примерно две потрепанных роты. В чистом поле не отбиться: даже иррегулярная кавалерия, дружно атакуя en masse, способна сломить столь малочисленный отряд. В удобном для обороны месте — другое дело. Сможем держаться, пока пушки не подвезут. Или до ночи — что раньше наступит.