— Уберите его! Кровь! Кровь! На моей одежде кровь! Асень, царь… Прости меня!
После этого случая Иванко совсем притих, сделался кротким, как ягненок.
А однажды ему во сне явился мертвец с мечом в руке. Он зловеще приблизился, но вместо того, чтобы зарубить, слегка погладил мечом по тому месту, где у Иванко все еще виднелся старый шрам — след от прошлых битв с ромеями. Погладил — и исчез. От прикосновения железа у Иванко онемел затылок.
Объятый ужасом, Иванко проснулся. Затылок, да и вся голова, плечи были и в самом деле нечувствительны. Едва рассвело, он погнал гонцов в Крынскую крепость с повелением привезти Стана Главаку.
Посланцы с большим трудом пробились через снежные заносы и вернулись с Главакой. Севаст закрылся с ним в покоях и, запинаясь, рассказал о ночном видении.
— Ты говоришь, он только прикоснулся к тебе мечом?
— Да, брат… так.
— Может быть, этот мертвец хотел тебе сказать… предупредить… Как бы, мол, ты ни старался служить чужим, все равно не получишь от них благодарности… а будешь получать вот такие раны.
Иванко побледнел, сделался страшным; Главака, испугавшись, умолк.
Рука севаста скользнула по столу, наткнулась на чашу с вином. Он схватил ее и, размахнувшись, швырнул в сторону. Главака вскочил.
— Что с тобой?
— Я узнал мертвеца… Это был он, царь Асень! Царь являлся мне! Он что-то сказал, да я не расслышал. А ты… ты повторил сейчас его слова! Ты произнес их вслух!
Иванко весь дрожал, его колотило.
Главака снова сел.
— От ромеев благодарности не получишь. Никогда не получишь, — проговорил Иванко. — Сколько я от них перетерпел унижений. И вот недавно, совсем недавно…
— Успокойся, — сказал Главака. — Что же теперь делать?
— Сначала — успокоюсь, как ты советуешь. А там — что бог укажет.
— Так. — Брови Стана Главаки шевельнулись. — А когда укажет — ты дай мне знать. Я пойду с тобой. И не только я…
8
Сырная неделя приходилась на второе — десятое февраля, пасха — на двадцать девятое марта. Свадьбы были назначены на конец января. Император хотел справить их до начала поста, справить торжественно и пышно, чтобы все родственники и гости остались довольны. Настроение у василевса при мысли об огромных состояниях женихов всегда приподнималось. И лишь письмо этого упрямого, твердолобого болгарина омрачало предсвадебные приготовления. Каков наглец, мало ему одного отказа, так он снова сунулся с просьбой. И Анна… нашла по ком вздыхать. Когда она заявилась с письмом от мизийца, Алексей Ангел попросту выгнал ее. Однако подумав, велел позвать дочь, попытался образумить, обещая великие блага. Но напрасно, она заладила одно: Феодору Ласкарису с ним не сравняться ни в красоте, ни в храбрости.