«Я предчувствую: что-то ещё страшное ожидает нас впереди. В отместку за смерть доброго и мудрого Аскольда... Неуспокоенная душа его ещё потребует для себя добрых поминок! — рассуждал Лагир. — Нам, а скорее всего Диру и его приспешникам, ещё предстоит Аскольдова тризна! Ещё повеселимся и кровавыми слезами наплачемся...»
Подошёл Марко, взял из рук алана кисть, занесённую для мазка по борту лодьи, да так и застывшую в воздухе. С кисти на пальцы стекала красная краска, похожая на кровь...
— Ты о чём задумался, дядька Лагир?
— О жизни, отрок... О том, что всех нас она заставляет за свои неблаговидные поступки расплачиваться. И плата сия дороже всякого золота и драгоценных каменьев. Очень жестокая плата, Марко!
Благородный поступок Дира правителем рода дзекеш по достоинству оценён не был; наоборот, степной царёк пришёл в ярость, когда узнал, что четырнадцать его сородичей были умерщвлены для священного погребения русского знатного жреца.
—Смерть их на твоей совести! — гневно воскликнул правитель, недовольный тем, что брат позволил пленить себя и весь отряд.
— А уж коли попал в руки врагов, то должен был умереть вместе со своими воинами...
Брат повелителя низко опустил голову. «Умереть... У нас с тобой разные понятия о смерти. Сгорели всего лишь четырнадцать из огромного количества этого быдла. Степные женщины народят ещё... А вот когда ты, правитель, отдашь небесам душу, я сяду вместо тебя... Ишь, чего захотел — чтоб я умер. Умирай сам!»
Правитель вскоре сменил гнев на милость и дал брату под его начало отряд уже больший, нежели тот, который он потерял, и велел подтянуть основные силы своего войска к берегам Днепра.
Поэтому вымол корабельщиков оказался на виду у появившихся на конях вооружённых печенегов и в близости от них. И уже стало опасно, ибо долетали стрелы. Вышата доложил об этом Диру, но тот, вместо того чтобы принять разумное решение, начал кричать на воеводу, обвиняя его в медленном ведении работ. В конце концов князь выделил часть своей дружины из числа метких стрелков, чтобы они умелыми ответными действиями пресекали вражеские вылазки.
Марко на этот раз пришлось убедиться ещё и в том, как ловко стреляют его новые друзья Олесь и Милад; когда печенеги выныривали из-за бугра, стремясь послать на вымол стрелы, дружинники тут же натягивали тетивы своих луков: туча стрел летела на берег — и печенеги отходили ни с чем... Предпринимать же приступ на своих однодерёвках они не смели, лодьи русов в боевой готовности стояли недалеко от пещеры Змеиной и возле Каменных ворот.