— Спасибо, — улыбнулась она, беря бокал из его сильной теплой руки. — Даже не помню, когда я в последний раз пила мадеру.
— Я тоже, — подмигнул ей Джеймс.
Она сделал долгий глоток и, закрыв глаза, наслаждалась дивным вкусом. Мадера. Прекрасное португальское вино, столь популярное в период войны с Францией, когда прекратились поставки французских вин. Кейт смаковала тонкий вкус. Кто знает, очень может быть, что она пьет это вино в последний раз. Нет! Все внутри ее восстало при этой мысли. Нет! Жить. Жить. Жить. Слово рефреном звучало в ее голове. И вместе с тем навело на грустные мысли. Городской дом Джеймса мог преспокойно стоять, если бы не ее стремление жить, жить, жить.
Джеймс шумно выдохнул.
— Я не хочу, чтобы вы беспокоились… о вашем деле…
— Беспокоилась? — Ее ресницы вспорхнули вверх.
— Когда Абернети был здесь, я заметил, что вы расстроились. Поверьте, Хортон — лучший из всех, кого могли предложить на Боу-стрит. Он докопается до правды.
Она сделала очередной глоток.
— Я хотела бы, чтобы это успокоило вас.
— Я знаю, как это трудно, Кейт.
Их взгляды встретились.
— Даже если он найдет преступника, Абернети придется доказать его вину.
— Разумеется, он сделает это. — Для пущей убедительности Джеймс кивнул.
— Откуда такая уверенность?
— Я уверен, и все.
— Спасибо, Джеймс, что вы верите мне. — Она протянула руку и осторожно тронула его за рукав. — Вы не представляете, что это значит для меня.
— Не стоит.
И сейчас как раз подходящий момент, чтобы спросить Джеймса о его заявлении. Она встретила его взгляд. И открыла рот. Но волнение вновь подвело ее. Может быть, потому, что на самом деле она не хотела знать? Кейт задрожала и отвела глаза. Ее взгляд остановился на портрете, висевшем над камином. Она не хотела бы в этот вечер возвращаться к обсуждению своего дела. Кураж. Кураж. Кураж. Эти слова стали ее любимыми. Она повторяла их снова и снова, а теперь? Трусиха. Она так и не решилась задать вопрос и сменила тему.
— Кто этот человек на портрете? — спросила она.
— Мой отец.
Кейт внимательно рассматривала портрет, вспоминая слова миссис Хартсмид, которыми она описывала этого человека. Без сомнения, он был красив, но вместе с тем в нем присутствовало некое недовольство и холодность. Он был из того сорта людей, которые действительно могут подвергать наказанию маленького мальчика за кляксы в школьных тетрадях. Это чувствовалось во взгляде темных глаз и в хмуром выражении лица.
— Когда он… умер? — спросила она не очень уверенно.
— Десять лет назад, — бесстрастно ответил Джеймс.
— Как раз, когда я вышла замуж, — пробормотала Кейт, поднося бокал к губам.