– Сдается мне, что вы ни о чем таком даже не заикались.
Я не смог сдержать возмущения, потому что регулярно зачитывал Холмсу новости, надеясь привлечь его внимание к какому-либо происшествию.
– Я прочитал вслух половину газеты!
Он пожал плечами:
– Если память мне не изменяет – а обычно я на нее не жалуюсь, – там не было ни одного преступления, над которым стоило бы задуматься.
Я не желал отступать и попытался перечислить главные события того дня.
– Несколько краж, убийство Чарльза Дюфриса, исчезновение дрессировщика собак Барри Форшоу, отравление в Хайгейте, ограбление в двенадцатичасовом поезде на Лемингтон и похищение известного парижского меховщика, – провозгласил я.
Он лишь пренебрежительно махнул рукой:
– Ничего интересного. Потерявшиеся люди и мелкие воришки!
Я обернулся к Майкрофту:
– Он вечно жалуется на скуку, но знали бы вы, как трудно заставить его заняться каким-либо делом. В тот день он бросил газету в огонь и принялся изучать свою коллекцию собачьей шерсти.
– Собачьей шерсти? – удивленно приподнял брови Майкрофт.
– А как еще можно определить породу собаки по нескольким шерстинкам? – проворчал в ответ Холмс.
Майкрофт оставил эту фразу без ответа и продолжил:
– Давайте вернемся к событиям в Ротерхите. В действительности на тех людей напали животные.
– Ну и ну, – проговорил я. – Надеюсь, вы объясните, как это связано с нашим делом.
– Патологоанатом, проводивший осмотр, клянется своей репутацией, что такие раны не могло нанести какое-то одно животное.
– И ты пришел к выводу, – закончил за него Холмс, – что там орудовала целая стая. И что в этом особенного?
– Видишь ли, если бы в водах Темзы когда-либо встречались акулы, я непременно узнал бы об этом.
– Среди нападавших была акула?
– Да, одной из жертв откусила ногу черноперая акула. Та ее разновидность, что обитает возле берегов Австралии.
– Не может быть! – воскликнул я.
– Удивительное дело, – сказал Холмс, оборачиваясь ко мне. – Еще несколько недель назад вы готовы были поверить в демонов и колдовство. А теперь бледнеете от страха, столкнувшись с наукой – пусть даже с необычным и незнакомым широкой публике ее направлением. Это многое объясняет.
– В той истории я просто решил доверять своим ощущениям, – возразил я.
– Грубейшая ошибка, – отметил Холмс. – Ощущения могут обмануть недостаточно подготовленного человека.
– Значит, вы верите этой нелепице о разгуливающих по улицам Ротерхита чудовищах?
– Дело не в том, верю я ему или нет. – Холмс кивнул на Майкрофта. – Как и мой брат, я должен сам убедиться в происшедшем. Однако приходится признать, что возможности науки настолько расширились за последнее время, что все это может оказаться правдой. Наука чрезвычайно подвижна, доктор. Подобно ртути, пролитой в лаборатории, она устремляется во все стороны. И зачастую мы не в состоянии вернуть ее на место или хотя бы ограничить ее продвижение.