[17]
, различных гарниров, включая зеленый салат, пасту с овощами, тушеные овощи, макароны с сыром, три вида хлеба, и два супа.
– Этим можно накормить армию, – сказала она, потянувшись к ее любимым макаронам с сыром.
Реган с горкой наложила всего на тарелку, исключая ростбиф, и только после того как съела несколько кусочков, поняла, что Танатос не ест. Он просто… за ней наблюдал.
– Ты не голоден?
Его глаза потемнели, и снова она ожидала какой-нибудь типично мужской ответ с подтекстом, что-то вроде: "Да, я голоден, все правильно" Но этот мужчина был полон сюрпризов.
– Я поем после того, как удостоверюсь, что ты наелась.
– Почему?
Тан опустил взгляд на пустую тарелку, а затем снова на Реган.
– Потому что мои люди… люди, которые меня вырастили… уверены, что беременная женщина ест первой и получает самую лучшую еду.
Что-то дрогнуло в ее груди. Как он мог в одну минуту быть таким грубым и злым, а потом вдруг уважительным и внимательным?
Она почувствовала, что с каждым заботливым жестом и словом её защита слабеет, и ей пришло в голову, что он опасен для неё не только физически.
Она заставила себя сконцентрироваться на еде, прежде чем позволить мыслям пойти в неправильном направлении.
– Но здесь всего так много. Гораздо больше, чем я смогу съесть за месяц.
Ребенок повернулся, и она пересмотрела эту мысль.
– В любом случае, на неделю.
Когда ей показалось, что Тан не собирается сдвинуться с места, она указала на блюдо, нагруженное ломтями ростбифа.
– Я последние пару месяцев не дружу с говядиной, так что, пожалуйста, присоединяйся
Танатос вежливо кивнул и положил на тарелку кусок говядины с соусом.
– У тебя есть какие-либо предпочтения?
– Еда, – ответила она, и снова раздался его низкий смешок. – Любая пища. Ты называешь, и я её хочу.
Она наколола кусочек курицы вилкой.
– Я стараюсь разнообразить своё питание, чтобы у малыша развивался вкус к разным видам этнических блюд. Я читала, что разнообразное питание может предотвратить придирчивость в еде, как в утробе матери так и потом, когда малыши начинают есть твердую пищу.
Тан посмотрел на нее так, будто у нее выросла вторая голова.
– Что? Почему ты так уставился на меня?
– Просто странно, что ты так беспокоишься о вкусовых предпочтениях ребенка, хотя не намерена иметь с ним ничего общего после рождения.
Упс.
– Я беспокоюсь больше чем ты думаешь, Танатос.
Это волновало ее настолько, что Реган намеренно не думала о том дне, когда придется отдать ребенка ради его же блага. Если начнет об этом думать, то сломается.