Подполковник Марранон вежливым жестом прервал капитана:
- Хватит уже, Коскольюэла. Не будем докучать нашему гостю. Как он сказал, у него назначена другая встреча. Простите наше излишнее усердие, сеньор Вителас.
Энтони что-то неразборчиво промямлил в ответ. После недолгой паузы подполковник снова заговорил:
- В глубине души, - произнес он в своей обычной невозмутимой манере, - я с вами согласен. Меня тоже не интересует политика. Я не вхожу ни в одну партию, ни в один профсоюз, ни в какую-нибудь масонскую ложу и не симпатизирую и не уважаю ни единого политика. Но я чиновник на службе у правительства, моя задача - поддерживать в обществе порядок, а чтобы его поддерживать, я должен опережать события. Я не могу ждать здесь, сложа руки, потому что если начнется заварушка, а это может произойти в любой момент, то тогда, сеньор Вителас, ни полиция, ни Национальная гвардия, ни даже армия не смогут предотвратить катастрофу. А я могу. Но для этого я должен знать. Что, кто, как и когда. И действовать без промедления и излишних размышлений. Обнаружить преступников и задержать их до того, а не после. И то же самое с их сообщниками. И с пособниками. Знакомство с Хосе-Антонио Примо де Риверой - это не преступление. Но преступление - врать полиции. Я убежден, что вы так не поступите. И сообщив вам это, более вас не задерживаю. Только одна просьба. А лучше две. Во-первых, сообщайте мне всё, что, по вашему мнению, может меня заинтересовать. Вы достаточно умны, чтобы понять значение моих слов. Во-вторых, пока вы остаетесь в Испании, не меняйте место жительства, чтобы мы могли вас найти, а если сделаете это, то известите нас. Капитан Коскольюэла будет вас посещать время от времени, и если вы пожелаете с нами связаться, знайте, что мы открыты двадцать четыре часа в сутки.
Выйдя из Главного управления госбезопасности, Энтони Уайтлендс с удивлением обнаружил, что оказался в знакомом месте, оживленном и многолюдном, люди быстро пробегали мимо, подгоняемые холодом. Затянутое тучами небо приобрело металлический оттенок, а воздух стал неподвижным, что обычно служит предвестником природных катаклизмов, все привычные звуки городской суеты казались далекими.
Энтони, еще находящийся под впечатлением недавнего разговора, едва всё это заметил. Он знал, что стоит перед лицом моральной дилеммы, но был настолько сбит с толку, что не мог понять, в чем именно она заключается. Растворившись в толпе, он спрашивал себя, по какой причине его таким изощренным образом задержали. Без сомнения, они кое-что знали о его передвижениях и связях в Мадриде, но из этого разговора невозможно было понять, что именно. Вероятно, очень мало, иначе они не ходили бы вокруг да около. Возможно, они не знали ничего конкретного и лишь пытались что-то из него вытянуть. Или испугать. Или предупредить, но о чем? Об опасности, которой он подвергается в обществе Хосе-Антонио Примо де Риверы? Если так, то они знали о его периодических визитах в дом герцога. Кто мог им сообщить? Что касается Хосе-Антонио, то Энтони никогда не доверял этому загадочному человеку, хотя его прямота и производила хорошее впечатление.