Вечер выдался на редкость чудесный, и посему я подумала, что прогулка по набережной только поспособствует мыслительной деятельности и что свежий воздух — лучшее успокоительное. Кроме того, у меня было предчувствие, что сегодня непременно должно произойти нечто особенное. Но перед уходом я решила еще раз пролистать записную книжку, обнаруженную в кабинете Гробовского вместе с перчаткой.
Сомнений в том, что книжка принадлежала Даниле, не было. Я перелистывала страницу за страницей, пытаясь составить представление о том, какие места посещает мой последний подозреваемый. Телефонных номеров было достаточно много, к тому же Клементов не отличался аккуратностью и педантизмом — помечал не столько фамилии, сколько прозвища людей. Но с десяток фамилий с именами и даже отчествами все же имелось. Я решила, что это скорее всего клиенты, с которыми работали они с Гробовским. Я подумала, что парочку из них стоило проверить. По крайней мере, лишним это уж точно не будет.
Вот на первой странице подчеркнутый номер напротив имени. Некий Толик раньше весьма интересовал Клементова. Я сделала этот вывод из того, что записная книжка очень потертая, исписанная почти до конца, а данный телефон стоит в самом ее начале.
«После прогулки обязательно позвоню ему и попытаюсь выяснить, какие отношения у него с Данилой», — пообещала я своему отражению в зеркале и уже собиралась выйти, как зазвонил телефон. Возвращаться не хотелось, ведь это одна из отвратительнейших примет. Выжидающе посматривая на аппарат и жалея, что отключила определитель, я прикидывала, кто может мне сейчас звонить и насколько важен этот звонок. В конце концов махнула рукой на приметы. Чем теряться в догадках и мучительно раздумывать, уйти на прогулку или ответить, я прошла в комнату и рывком сняла трубку.
— Алло? — Не уверена, что мой голос в данный момент можно было назвать любезным. — Я вас слушаю.
— Здравствуйте, Татьяна. Это Валерий Архипов. Дело в том, что мне придется на несколько дней уехать, поэтому хотелось бы узнать, на каком этапе находится расследование. Думаю, как заказчик я имею право быть посвященным во все подробности, или это не так?
Да уж, вопрос. Он, конечно, имеет права, а я обязанности. Но как же не вовремя прозвучал звонок клиента! Вот и не верь после этого в приметы.
— Хорошо, попытаюсь вам объяснить, — собравшись с духом, начала я.
На разговор ушло около двадцати минут. Я ошиблась, предполагая, что он окажется мучительным, как посещение стоматолога. Валерий все прекрасно понял и пожелал мне удачи, надеясь, что к его возвращению появятся новые, уже обнадеживающие подробности. Возникло даже ощущение, что он пытается утешить меня, старательно избегая напоминания об оговоренном сроке окончания расследования. Правда, я не слишком ему верила. Столь же правдоподобно прозвучало бы заявление, что его вообще не волнует, найдется ли Мара когда-нибудь.