— Сколько мы не виделись, Декс? Лет пять!
— Знаю, просто я вспомнил о тебе, потому что увидел по телевизору. И ты так классно выглядишь! Ну, как дела? — Что он несет, ведь он уже это говорил! Надо сосредоточиться. — То есть ты сейчас где? Там очень шумно…
— В ресторане. Ужинаю с друзьями.
— Я кого-нибудь из них знаю?
— Не думаю. Это… мои новые друзья.
Новые друзья. Неужели в ее голосе прозвучала враждебность?
— Понятно. Ладно…
— Да. А ты где сейчас, Декстер?
— О, я дома.
— Дома? В субботу вечером? На тебя не похоже!
— Ну, знаешь… — Ему хочется сказать, что вообще-то он женат, что у него ребенок и он живет в пригороде, но он чувствует, что это нарушит всю бессмысленность этого звонка, поэтому молчит. Молчание длится некоторое время. Он замечает, что на хлопчатобумажном свитере, который он когда-то надевал в модный ночной клуб, засохла сосулькой слизь, вытекшая из носа Жасмин, и что кончики пальцев пахнут как-то по-новому — пакетами для грязных подгузников и креветочными чипсами. Коктейль не из приятных.
Первой заговаривает Сьюки:
— Там еду принесли…
— О, ну ладно тогда. Я просто вспомнил старые времена, подумал, что неплохо бы было увидеться. Сходим на ланч или выпьем…
Музыка затихает — Сьюки нашла укромный уголок.
— Знаешь что, Декстер? — Ее голос стал жестче. — Мне кажется, это не очень хорошая идея.
— А, ну тогда…
— Мы не виделись пять лет, и это же не просто так, как думаешь?
— Я просто подумал…
— Ведь я тебе даже не нравилась, я тебя никогда не интересовала, ты почти все время был пьян…
— Неправда!
— Да ты даже не был верен мне, черт возьми, вечно шлялся где-нибудь и трахал официанток или девок на побегушках. Ума не приложу, что ударило тебе в голову, что ты решил вот так позвонить, будто мы старые приятели, и повспоминать старые времена, то есть те славные полгода с тобой, которые, на мой взгляд, были худшими в моей жизни!
— Понятно, Сьюки, — произносит он с возмущением. — Можешь не продолжать.
— К тому же у меня теперь новый парень, он очень, очень классный, и я очень счастлива. Между прочим, он меня сейчас ждет.
— Ах, так! Ну и иди к нему! Проваливай! — Он слышит, как наверху Жасмин начинает плакать — возможно, от стыда.
— Ты не можешь вот так напиться и позвонить ни с того ни с сего и ждать, что я…
— Да ничего я не жду, я просто… Черт, ладно, забудь! — Крик Жасмин эхом разносится по пустой деревянной лестнице.
— Что это за шум?
— Это ребенок.
— Какой ребенок?
— Мой ребенок. У меня дочь. Маленькая. Ей семь месяцев.
Сьюки молчит, и пауза длится так долго, что Декстер успевает ощутить стыд почти физически. Наконец она говорит: