— Ваша милость, вы же обещали!…
— Ты тоже много чего обещал. Давай, чародей, метни в меня молнию, преврати в мокрицу, уховёртку, паука. Что же ты, я жду…
Парплеус стоял замерев, словно лягушонок, увидевший голодного полоза. Струйка крови сочилась между пальцами.
— Трус! — В голосе дер Наста звучало презрение. — Трус и бездарность. Все твои премудрости происходят из одной великой науки — дактилософии!
— Ваша милость, такой науки нет, — посмел возразить Парплеус. — Есть дактилономия, дактилография, даже дактилология есть, а дактилософии нет и никогда не было. Да и что могла бы изучать подобная наука?
— Плохо же ты знаешь себя. — Дер Наст улыбнулся, обнажив тридцать два крепких зуба. — Дактилософия — наука о том, как высасывать мудрость из пальца.
Парплеус жалко выпрямился, стукнул в половицы жезлом.
— Нет такой науки! — тонко закричал он. — Вон отсюда! — взревел в ответ дер Наст. Где-то, осыпаясь, зазвенело стекло, пламя на свечах качнулось, а рык повелителя мечей вынес Парпелиуса из комнаты и заставил кубарем скатиться по крутой деревянной лестнице. В четверть чaca, даже не перевязав обидной раны, мудрец собрался и, оседлав лошадь, на которой обычно Сопровождал кёнига, покинул замок и негостеприимный город Снегард. В спешке Парплеус забыл, что лошадь принадлежит не ему и, значит, в глазах окружающих он навеки останется конокрадом.
Кобыла, испробовав шенкелей, с ходу взяла в галоп, поскакав по привычной тропе к заповедному лесу, куда обычно выезжал на охоту кёниг вместе со своей свитой. Опомнился Парплеус только через час, когда под копытами лошади заиграли прогнившие брёвна гати.
— Ты куда меня везёшь, шваль проклятая? — завопил колдун, но, памятуя, как тонул в этих местах, повод трогать не стал. Животное, в силу своего неразумия, лучше знает, как ходить по болотам.
Шумно фыркая и тряся головой, лошадь выбралась из топи на крепкое место и пошла в гору. Подъехав к заброшенному Торпову жилищу, Парплеус спешился. Неодобрительно оглядел корявых идолов, потом толкнул дверь и сунулся в затхлый полумрак хибары.
Сначала показалось, будто огромная крыса сидит на столе, и лишь затем отшатнувшийся чародей сообразил, что перед ним не зверь, а махонький человечек с лисьей мордочкой.
— Сгинь! — возопил Парплеус, пытаясь вспомнить давние уроки демонологии.
— Сам сгинь! — парировал малютка и без запинки выпалил замысловатый экзорцизм.
— Коллега?… — изумлённо протянул маг. — Вот уж не ожидал встретить в этой глуши образованного человека!…
— Что поделаешь, — вздохнул Сатар. — Судьба, козни завистников…