О’Хара не смог скрыть отвращения, но к кому оно относилось – к Персивалю или к самой Фенелле, – сказать трудно.
– Удивительно неприятный человек, – произнес он вслух. – А как он узнавал эти секреты, миссис Сандеман?
Фенелла, казалось, не заметила холодка, прозвучавшего в его голосе.
– Я думаю, он вскрывал чужие письма, – сказала она, пожав плечами. – Принимать почту было его обязанностью.
– Понимаю.
Он еще раз поблагодарил ее, а затем поднялся и грациозно вышел вперед Оливер Рэтбоун.
– Миссис Сандеман, ваша память заслуживает всяческих похвал, и мы весьма обязаны вашей точности и наблюдательности.
Фенелла взглянула на него с любопытством. Рэтбоун был куда более интересным мужчиной, чем О’Хара.
– Вы очень добры.
– Нисколько, миссис Сандеман. – Он плавно повел рукой. – Уверяю вас. Скажите, а не донимал ли этот сластолюбивый, алчный и лживый лакей своими ухаживаниями и других леди? Миссис Киприан Мюидор, например? Или миссис Келлард?
– Понятия не имею. – Она была удивлена.
– Или вас?
– Ну… – Фенелла застенчиво опустила ресницы.
– Пожалуйста, миссис Сандеман, – настаивал Рэтбоун. – Сейчас не время для излишней скромности.
– Да, он пытался… перейти границы обычной предупредительности.
Несколько присяжных глядели на Фенеллу, ожидая продолжения. Один из них – мужчина средних лет и с бакенбардами – был явно смущен.
– То есть он ухаживал и за вами? – продолжал свой натиск Рэтбоун.
– Да.
– И как же вы поступили, мэм?
Фенелла взглянула на адвоката широко раскрытыми глазами.
– Поставила его на место, мистер Рэтбоун. Я хорошо знаю, как надлежит обращаться с зарвавшимися слугами.
Леди Беатрис, сидевшая рядом с Эстер, застыла.
– Я в этом не сомневаюсь, – многозначительно произнес Рэтбоун. – Но для вас при этом опасности не возникло. Вам ведь и в голову не приходило, отправляясь вечером в спальню, захватить с собой кухонный нож?
Фенелла заметно побледнела, руки в кружевных перчатках вцепились в перила парапета.
– Что за нелепость? Конечно, нет.
– И вы не посчитали нужным поделиться с племянницей своими навыками в обращении с такими слугами?
– Я… э… – Фенелла окончательно смутилась.
– Вам было известно, что Персиваль донимает Октавию своими ухаживаниями. – Легким шагом, словно дело происходило в гостиной, Рэтбоун прошелся до возвышения и обратно. – И вы оставили ее наедине со своими страхами, которые довели ее до того, что она взяла на кухне нож в надежде защитить себя, если Персиваль придет к ней ночью?
Присяжные были в смятении; их выдавало выражение лиц.
– Да мне это даже и в голову не приходило, – запротестовала Фенелла. – Вы намекаете, что я потворствовала происходящему? Это чудовищно!