– Предприняла? – Фенелла заморгала и уставилась на прокурора. – А что тут можно было предпринять, дорогой мой мистер О’Хара? Если Октавия не протестовала против этих знаков внимания, что же я могла ей сказать?
– А она не протестовала? – О’Хара удивленно повысил голос и, как бы невзначай бросив взгляд на публику, снова повернулся к Фенелле: – Вы уверены в этом, миссис Сандеман?
– О, вполне, мистер О’Хара. Мне очень жаль говорить об этом, да еще в присутствии такого количества людей… – Голос ее зазвучал несколько сдавленно. Эстер чувствовала, какое напряжение испытывает сейчас леди Беатрис. Ей даже показалось, что она готова вскрикнуть. – Но бедняжку Октавию, кажется, развлекали его ухаживания, – безжалостно продолжала Фенелла. – Конечно, она полагала, что все ограничится словами… Да и я сама полагала точно так же, иначе непременно обратилась бы к ее отцу. Увы, мне и в голову не приходило, чем все это обернется!
– Естественно, – согласился О’Хара. – Уверен – да и все мы уверены, – что заподозри вы возможность столь трагического финала, то сделали бы все, чтобы предотвратить его. Ваши показания весьма важны для правосудия, и мы понимаем, сколь нелегко вам стоять здесь и обо всем этом нам рассказывать.
Затем он уточнил подробности непозволительного поведения зарвавшегося лакея и спросил, не поощряла ли в этом Персиваля сама Октавия, и вновь получил утвердительный ответ.
– Еще одно уточнение, прежде чем вы нас покинете, миссис Сандеман, – как бы только что вспомнив об этом, сказал О’Хара. – Вы упомянули, что Персиваль был алчен. В отношении чего?
– В отношении денег, конечно. – Фенелла устремила на обвинителя ясный взгляд. – Ему нравились вещи, которые он вряд ли мог приобрести на свое жалованье.
– Откуда это вам известно, мэм?
– Он был хвастлив, – просто ответила она. – Однажды он рассказал мне, что имеет… кое-какие побочные доходы.
– В самом деле? И какие же? – с невинным видом спросил О’Хара, словно речь шла о состоятельном и уважаемом человеке.
– Он многое знал об окружающих, – сказала Фенелла с недоброй улыбкой. – Незначительные секреты, мелкие грешки, которые люди хотели бы скрыть от своих знакомых. – Она слегка пожала плечами. – Горничная Дина, например, гордится своей семьей, а на самом деле она подкидыш и никакой семьи у нее нет. Ее хвастовство раздражало Персиваля, и он дал ей понять, что он все о ней знает. Старшая служанка Лиззи – кстати, весьма заносчивая особа – когда-то имела любовника. Персиваль также об этом знал. Возможно, он проведал что-то и о Роз, но что именно – сказать не могу. Ну, и тому подобные мелкие секреты. Брат кухарки – пьяница, сестра судомойки – слабоумная…