— И за кем же вы следили? — спросил я, страшась правды и догадываясь о ней.
Получается, когда я отсиживался в полной безопасности на болоте, Лена была у них на прицеле, как верное средство воздействия на меня.
— За всеми, Александр Васильевич, за всеми, — не стал уточнять Незнамов.
Но по тону было ясно, что невод был раскинут широко. И в сети эти кроме Алёны могли попасть и Артём с семьёй, и Люба с Сеней, да и вообще кто угодно, о ком я сейчас могу и не подумать.
— Как я понял, инструкции для меня сейчас самые благоприятные. А если ветер переменится, тогда что? Начнёте хватать заложников? — спросил я с отчаянной злостью.
Я прекрасно понимал, что всех мне на болото не увезти. Да и что я им скажу? Не рассказывать же, в самом деле, историю про злобных инопланетян, от которых одно спасение — нечистая сила.
— Александр Васильевич, а чего вы на меня-то злитесь? Сами влезли во всё это, а теперь виноватых ищете, — Незнамов как будто и правда обиделся. — Вы что думаете, если вместо меня придёт кто-то другой, так вам сразу полегчает? Оставьте, как бы хуже не было. Я, должен вам признаться, немножко на вашей стороне, а придёт такой как Стёпа и пиши пропало: он даже теперешние инструкции может так перевернуть, что взвоете.
Я понимал: в чём-то Незнамов прав, но бросаться к нему на грудь, обливаясь слезами благодарности, всё же не хотелось.
— Ладно. Андрей Михайлович, замнём для ясности. Хочу понять насчёт инструкций — в каком я статусе: могу приказывать, просить, предлагать?
— Вот это по-деловому, — довольно откликнулся Незнамов. — Конечно, приказывайте. А я с удовольствием буду выполнять всё, что смогу, и, может быть, чуть больше.
— Хотелось бы тормознуть Заринского, сам он остановиться не догадается, если, конечно, не по вашему заказу работает, — не удержался съязвить я.
— Не надо, Александр Васильевич. Никто, кроме Стёпы, на меня не работает. Всем остальным достаточно приманки, а дальше натуру не удержишь. А почему вы насчёт Болтянского не беспокоитесь, он поопасней будет? — поинтересовался он.
— Ходят слухи, что у него с головой не всё в порядке, так что он временно не у дел: в психушке отдыхает, — ответил я с оттенком хвастовства, намекая, что сам туда его и определил.
— Лихо! — похвалил меня Незнамов. — Похоже, недооценил я вас.
Мне было и приятно, что я хоть чем-то сумел удивить этого непробиваемого человека, и одновременно противно — встать на одну с ним доску и хвастаться, как достижением, загубленной человеческой жизнью.
— Знаете, а давайте вы Заринского сами приструните, — неожиданно предложил мой собеседник. — Я же проведу всю нужную подготовочку.