— Я слов на ветер не бросаю, доктор Гарцо. Никогда. Если я даю вам что-то новое, значит, оно у меня есть.
С Гарцо потихоньку слетала его самоуверенность.
— Но я не знаю, что сказать! Прошу вас, поймите меня. Я не могу показать, что ничего не знаю.
— Скажите, что у преступника, вероятно, были личные мотивы. Разве в основе каждого преступления не лежит чье-то сильное личное чувство? Скажите так, и будете правы в любом случае.
Гарцо просиял.
— Вы правы, Ричарди. Браво, брависсимо! На какое-то время это их успокоит. Но я вам рекомендую, не оставляйте меня в неведении. Если обнаружите еще что-то, прошу вас, сразу же скажите мне.
— Согласен, и даю вам слово. Но не подпускайте ко мне близко прессу и Понте.
— Будет сделано. Желаю вам удачной работы, Ричарди.
Вернувшись в свой кабинет, Ричарди попытался привести в порядок мысли. Вецци приехал в Неаполь официально вместе с Басси перед самым Рождеством. Он прожил в городе несколько дней, нанял комнату в пансионе «Бельведер». В день генеральной репетиции он тоже был там, потому и опоздал. Длинный светлый волос на халате. Значит, женщина. И женщина, отношения с которой он старательно скрывал.
Казалось, у многих людей достаточно причин убить Вецци или по меньшей мере отомстить ему. Дирижер оркестра, например. Тот же Басси, которого Вецци постоянно унижал. А еще баритоны, певицы-сопрано и официанты.
Но у Ричарди сложилось впечатление, что люди театра вряд ли могут дать выход обиженному самолюбию таким образом. Для них правила приличия — превыше всего. Кроме того, они привыкли играть роли, притворяться. Нет, он не представлял себе певца или музыканта-профессора из оркестра, который, обидевшись, обдумывает такое жестокое преступление и осуществляет свой замысел. К тому же убийство, похоже, не планировалось, произошло внезапно в порыве чувств. Драка, разбитое зеркало, столько крови. Что бы ни произошло, убийство явно не предумышленное. А тенор перед тем, как его убили, накладывал грим и готовился к выходу. Привычка. У него и фамилия созвучна со словом «привычка». Что же тогда могло произойти? Ричарди знал, что должен искать двух своих старых врагов — голод и любовь. Одного из них или обоих. В основе смерти всегда голод и любовь.
В дверях кабинета появился Майоне:
— Доктор, импресарио и синьора Вецци ждут в маленькой гостиной. Кого ввести сначала?
Марио Марелли оказался настоящим бизнесменом. Это прослеживалось в его одежде, манере говорить, жестах и даже в чертах лица — квадратный волевой подбородок, крупный нос и голубые прозрачные глаза под густыми бровями. Идеально подстриженные волосы с едва заметной проседью на висках блестели от бриолина. На безупречно белой рубашке с круглым воротником лежал галстук темного цвета, завязанный красивым узлом. Из-под двубортного пиджака, коричневого, в мелкую белую полоску, выступали пуговицы жилета, а из кармана свешивалась цепочка золотых часов.