Да. Швейцарцы. Кто еще? ООН? Может быть… Но ведь это сборище международных бюрократов, отвратительный террариум ползучих пресмыкающихся чиновников, пекущихся только о своих личных интересах. Все остальное, о чем они так воодушевленно и пафосно вещают с международных трибун, брызгая слюной, не более, чем словесная трескотня, отвлекающая нормальных людей от той мышиной возни, которой занимаются в своих корыстных интересах эти международные упыри. Нет, ООН отпадает — сборище подонков! Что там еще у нас есть? ОБСЕ? Такая же банка с пауками!
Получается, что выбора нет. И не будет. Если не швейцарцы, то больше никто… А с другой стороны — гельветы тоже могут повести себя очень эгоистично. Так что же делать? Где выход? Замкнутый круг.
Если бы он только знал, что его звонок Дюмону был все-таки зафиксирован американцами, отслеживающими его и полковника Вогана! Дело было не в оплошности Брэндона, Фрэнка или Дени. Их местонахождение зафиксировано не было, в разговоре двух ученых не произнесено ни одного названия — одни только им одним известные намеки, время разговора тоже было соблюдено для исключения засечки. И, тем не менее, Макс, примчавшийся частным рейсом в женевский аэропорт «Контрэн» с американской военно-воздушной базы в Испании, и Феликс не зря потратили несколько часов, слушая запись разговора и вычисляя те места, где чаще всего могли пересекаться ученые, и где сейчас они назначили встречу. В конце концов, они пришли к общему знаменателю. Но времени на разработку детального плана и проведение операции практически не оставалось.
08 мая 20.. года, 01 час 40 минут,
д. Сатиньи, кантон Женева, Швейцария
Ночью не видно ни ровно подстриженного кустарника, ни аккуратных домиков, окруженных игрушечными оградами, ни чистых тротуаров, ни брусчатки или гранитной плитки, выложенных перед въездами во внутренние дворики вилл. Неоновые лампы скудно освещают лишь перекрестки и калитки у домов швейцарской деревеньки Сатиньи. Все остальное тонет в темноте спокойной теплой майской ночи. Пухлый серп грязно-желтой Луны завис где-то у горизонта, а в небе переливаются горным хрусталем яркие прохладные звезды. Почти полное безмолвие и бездвижие, и лишь ночные мотыльки роятся вокруг редких фонарей, обжигая себе крылья и падая на землю.
Профессор Дюмон и полковник Воган стояли на окраине деревни. Невдалеке, почти незаметный в черноте кустов обочины, стоял армейский джип «Ламборгини» с лейтенантом Дицем на переднем сиденьи и одним из «Скорпионов» за рулем. Перед ними, почти неразличимая в темноте лежала Привокзальная площадь. До назначенной встречи оставалось пятнадцать минут.