Я ничего не понимала. Два образа никак не складывались. Кто он? Потому что я не сомневалась, что передо мной один и тот же человек. Его выдавали глаза того же спокойного голубого цвета. Черта, отпечатавшаяся в моей памяти. Хотя сейчас они сияли ярче, в них появилась надежда. Сколько часов я провела в мечтах о них! И сейчас он то и дело ловил на себе мой взгляд.
Мысли беспорядочно метались в голове. Я чувствовала полнейшую растерянность. Внутри мешались злость и горе, вызванные потерей Джиллиан. Я понятия не имела, как искупить свою вину. Последнее воспоминание девочки обо мне должно было вызывать ужас: я стояла на воде, выкрикивала слова, которых Джиллиан не слышала, а затем оставила ее умирать. Как мне загладить свою вину? И сестры. Я нагрубила им. Только что думала, что надо проводить с ними больше времени, но отмахнулась от утешений и сбежала. Поймут ли они меня? Простят ли?
Затем я обидела Океан, причинила Ей такую же боль, как Она причинила мне. Даже осмелилась ослушаться приказа. Мысли вертелись по бесконечному кругу. Если бы Она считала, что кто-нибудь может увидеть мой поступок, возможно, Она убила бы меня на месте. Но выживших не было. А если бы я увидела Джиллиан, ушла под воду и попросила Ее пощадить подругу, не устраивая сцену, может, Она бы уступила? И одна девочка чудесным образом уцелела бы после кораблекрушения? Вряд ли, но кто знает – вдруг мой поступок только ухудшил дело?
И этот парень. Все очень плохо. Я оставила молчаливое убежище школ для глухих. Хотя за многие годы я не издала ни звука, только там я могла без опаски общаться с людьми. Сейчас я могла полагаться только на себя. И что мне казалось особенно странным, я видела этого парня уже дважды.
Все годы службы я по возможности избегала людей, которые меня замечали. В основном из-за страха, что они разделят судьбу Джиллиан и я увижу их лица там, где не чаяла. Но, судя по всему, он не помнил того дня. И хотя сама мысль заставляла меня краснеть, я радовалась его забывчивости. Тогда на пляже я выглядела ужасно. Сейчас моя кожа все еще немного сияла, влажные волосы слегка завивались, а платье делало меня неотразимой. Я хотела, чтобы он считал меня красивой, и сама дивилась неожиданному тщеславию.
Меня переполняли противоречивые чувства. Горе и радость, любовь и ненависть бушевали в сердце одновременно. Но мне не пришлось долго копаться в себе.
– Вот мы и на месте, мадам, – заявил парень, пересекая лужайку перед пляжным домиком.
Дорога вышла совсем недолгой. Бунгало оказалось двухэтажным – не сказать, что огромным, но и тесным назвать его язык не поворачивался. Белая краска выцвела, как и светло-голубые ставни. На короткой подъездной дорожке стоял автомобиль, а от него узкая тропинка вела к крыльцу. В доме горел свет, все выглядело обжитым и уютным. У двери стояла пара туфель, с кресла свисал плед. Крыльцо окружала узкая полоска зелени, как раз в меру, чтобы радовать глаз, но не требовать чрезмерного ухода. Дом выглядел старомодным, но довольно новым. В нем явно чувствовался характер, и меня окатило волной тепла.