Его рука поднялась чуть выше. Он понимал, что наносит сопернице удары ниже пояса, но ему уже было на все плевать.
— Прости, красавица, но сегодня ничего не получится. Я, как бы это сказать, не в форме. Пострадал тут от одной…
— Если не заткнешься, я закричу!
Рука Марка остановилась, немного не добравшись до груди Мальвины.
— А знаешь, ты не такая уж уродина. Тебе надо лучше одеваться…
— Убери свои лапы!
Голос Мальвины дрожал — бетонная стена дала трещину.
— Я имею в виду, сексуальнее, — как ни в чем не бывало продолжал Марк. — И ты станешь очень даже ничего… Грудь, конечно, маловата…
Рука Марка замерла на небольшом бугорке, приподнимавшем ткань лилового свитера. Ему показалось, он слышит, как колотится ее сердце.
— Но ты же можешь прикупить себе новые сиськи, побольше, правда?
Мальвина сжала пальцы на правой руке Марка — десять тоненьких, лишенных когтей пальчиков, неспособных никому причинить боль. Обкусанных чуть ли не до крови.
Марк наклонился вперед, губами едва не касаясь шеи Мальвины. Он чувствовал, как она напряглась. Ее пальцы словно свело судорогой, а тело закаменело. И вдруг Мальвина неожиданно расслабилась и обмякла. У Марка было ощущение, что из тела девушки вынули скелет.
Марк крепче прижался к Мальвине и прошептал ей на ухо:
— Больше никогда не смей меня задирать! Никогда! Ты меня слышишь?
Дверь вагона резко распахнулась. Вошел контролер, вернее, контролерша, довольно молоденькая. Она быстро прошла мимо Марка и Мальвины, сидевших тесно прижавшись друг к другу, понимающе улыбнулась на ходу и исчезла в противоположном конце вагона.
Марк еще немного усилил хватку. Наставил маузер на свою пленницу и сказал:
— Все, игры кончились. Говори, что ты задумала?
— Пошел к черту.
Марк улыбнулся:
— Не смеши меня, Мальвина. Не то отшлепаю, как непослушную девочку.
— Я старше тебя, засранец!
— Это я знаю. Странно, а? Все вокруг твердят, что ты — опасная сумасшедшая, а мне почему-то в это не верится. Ну ни капли.
— Кто это — «все»? Гран-Дюк, что ли?
— В том числе.
— Нашел кого слушать. Этого брехуна.
Мальвина понемногу приходила в себя. Марк понимал, что не должен ослаблять бдительность, но ничего не мог с собой поделать — пигалица не внушала ему опасения. Он снова поднял на нее маузер.
— Ну, больше он никому не сможет врать. С пулей в сердце это затруднительно. Скажи, зачем ты его застрелила? Из-за того, что он тебя ненавидел?
Мальвина, не успев толком встрепенуться, снова сникла. Она посмотрела на Марка своими карими глазами, в которых чуть ли не помимо ее воли проскользнуло что-то теплое.