– Нет, – вежливо улыбнулся Молотов. – Даже если бы вы готовы были это сделать, мы не имеем морального права подталкивать вас к такому ужасу. США уже показали свое истинное лицо, и Москва не желает, чтобы мексиканцы оказались под такими страшными бомбовыми ударами. Кроме того, вы не справитесь. Армия США очень слаба, но у нее есть сильная авиации и огромная территория с не меньшими ресурсами. Промышленные центры достаточно удалены от ваших границ. Поэтому даже если вложить в удар все ваши силы, вы не сможете победить своего северного соседа раньше, чем он успеет провести мобилизацию. И в этом случае у вас просто не будет никаких шансов. Понимая это, Москва просит от вас только и исключительно дипломатической поддержки. Даже понимая то, что между Вашингтоном и Мехико установлены крепкие и надежные дружественные отношения. Ведь идею возрождения Центральноамериканских штатов и избавления от экономической зависимости разделяют многие в руководстве Мексики.
– Этот проект не все считают здравым, – покачал головой посол. – Некоторые так и вообще назовут его мертворожденным. Что вы можете гарантировать?
– Незамедлительное признание государства, обмен постоянными дипломатическими миссиями, установление теплых экономических и политических отношений. А если потребуют обстоятельства, то и заключить оборонительный союз. – Луис Кинтания одобрительно хмыкнул. – Понимаю, сейчас я не могу ждать от вас какого-либо ответа, поэтому мы предлагаем вам посетить Мехико и передать не только эти фотографии, но и наш разговор. Обычными дипломатическими каналами пользоваться не рекомендуем, так как подозреваем полный контроль над ними со стороны Вашингтона.
– Почему вы так считаете?
– Меня попросили вас только предупредить, – вкрадчиво заявил Молотов. – Сфера деятельности разведки находится вне моей компетенции.
– Хорошо, – кивнул озадаченный Луис Кинтания.
– Заодно, если вас не затруднит, передайте наше пожелание расширения экономических связей и более тесного сотрудничества.
23 апреля 1942 года. Недалеко от Луцка. Грунтовая дорога
Гюнтер возвращался на фронт после долгого лечения в тылу, так толком и не повоевав – на вторую неделю войны нарвался на засаду и получил три пулевых ранения. Поначалу даже врачи не верили, что он выживет, но обошлось. Выкарабкался. И вот теперь он покачивался на ухабах разбитой грунтовой дороги, глотая пыль под завывания двигателя «блица».
– Проклятье! – наконец не выдержал Гюнтер, приложившись лбом на одном из ухабов в лобовое стекло. – Долго нам еще?
– Часа три, если все нормально, – произнес не менее утомленный Франц. – Но я бы на вашем месте не спешил.