– Так ты из-за наркоты убил Костю? – Хотя бы в последние минуты жизни, она должна была узнать правду.
– Я его не убивал?
– Что?
– Он сам себя убил.
– Этого не может быть, – простонала Агата.
– Ты права, не может. Он не убивал себя. Это ты! Ты его убила! – вдруг изменил тактику Прокоп.
Но сама мысль о том, что это она убила Костю, уже возникала в её сознании, но и в тот раз не появилось чувства вины в тот раз, поэтому не будет и в этот. Его согнутая рука сильнее сжала девушке шею, так что Агате пришлось плотнее прижаться к мужчине, чтобы стало легче дышать. И тут она почувствовала, как что-то твёрдое упирается ей в поясницу. О боже, какая мерзость!
Она постаралась отстраниться, но Прокоп снова усилил хватку.
– Куда ты? – возбуждённо произнёс тот. – Я и сам в шоке, что мой «наполеон» принял позицию. – В слегка томном голосе Прокопа чувствовалась гордость. – Что ж, тогда тебе повезло: перед тем как ты умрёшь, тебя отымеет сам Андрей Прокопьев. Тебя это не возбуждает, а? Будешь потом в преисподней летунам и бесятам рассказывать о самом лучшем трахе в твоей жизни. – Его большая тяжёлая ладонь легла ей на грудь.
Большего отвращения Агата ещё никогда в жизни не испытывала. Ощущение было такое, словно некое мерзкое насекомое, перебирает своими колючими лапками по голому телу, и девушка нервно стряхнула руку того, кто собирается её изнасиловать, а потом убить. Её передёргивало как от электрического удара. Прокоп на мгновение пришёл в ступор, но тут же сообразив, что теряет контроль, и снова схватил девушку, приставив револьвер к её голове.
– Можешь больше не истерить, твой припадок убил все желание напрочь, – процедил он, как сплюнул.
Все ещё вздрагивающая Агата стала немного приходить в себя – изнасилование, похоже, отменяется. Теперь он её просто убьёт, и что потом?
– Андрей. – Хриплый от усталости и безнадёжности голос девушки прорезал тишину, которая длилась, казалось, целую вечность.
– Что? – буркнул Прокоп, который почему-то не торопился убивать Агату, что она как раз и заметила.
– А зачем тебе деньги? – Девушка скосила глаза на две сумки, лежащие возле кресла.
Одна принадлежала ей – сумочка с ценнейшей записью телефонного разговора, вторая – денежный мешок Прокопа, из которого небрежно торчали пачки с зелёными и красными купюрами. Он даже не пытался их спрятать. Видимо, те самые шестьдесят миллионов, о которых шла речь. Так как же это всё связано со смертью Кости?
– Ну, ты и дура! – усмехнулся мужчина. – Зачем людям деньги? Чтобы тратить! – О твёрдо закончил фразу, а вместе с ней и философское размышление. – А вот, если бы не ты, то я бы их и потратил, а так придётся отдавать этому жадному старикашке. – В его голосе вновь возникло истерическое раздражение, но уже не относительно Агаты; Прокоп излучал ненависть к тому, о ком говорил.