– Спасибо! – искренне сказал Громов, почти дружески потрепав раненого по плечу.
Федералы – не самые жалуемые ребята среди других подразделений силовых ведомств, потому что им всё можно, но они не обязаны объяснять или помогать. В этот раз Громов был немного удивлён действием фээсбэшника, так что благодарность вышла сама собой.
Павел, услышав жестокую правду из уст Александра, еле сдержался, чтобы не замахнуться на федерал. Он знал, что его отчаянная подружка попала в крупные неприятности, но не хотел даже и мысли допускать, что ей могут причинить вред. А этот козёл так спокойно говорит о том, что Агате грозит стать жертвой психопата, что руки чесались дополнительно разукрасить его морду за то, что не предотвратил этого. Саша, словно прочитав его мысли, сказал:
– Я хотел ему помешать и спасти девушку, но не смог. – Он опустил голову. – Прости…
Маленькое светлое помещение в подвале выглядело бы довольно уютным, если бы не данная ситуация: затащив блондинку внутрь, жестокий мучитель закрыл за собой дверь на ключ.
– Боишься, что нас найдут? – подначивала Прокопа девушка, лежащая на полу.
Тело ныло от боли и изнеможения, колени щипало от многочисленных ранок, а кожу головы саднило и, казалось, сам череп просто раскалывается от боли. Но нельзя допустить, чтобы он закрыл дверь, хоть маленькая, но надежда всё же теплилась в её почти обессиленном сознании.
– Мне нечего бояться! – Раздражённый долговязый мужчина не стал поворачивать ключ в замке, и Агата закрыла глаза.
Но стоит ли радоваться столь маленькой победе, когда вершитель твоей судьбы стоит с пистолетом в руках, а твоё тело тебе не подчиняется?
– Я знаю, меня скоро найдут, но не переживай: к этому времени ты уже будешь мертва, – противно ухмыляясь пояснил Прокоп.
Он сел на пол позади неё, прислонившись вспотевшей спиной к холодной каменной стене. Одной рукой он обхватил девушку за шею и подтянул к себе так, что её затылок упёрся в его грудь. Ствол револьвера больно вдавился в висок.
– Я не неудачник, – продолжал Прокоп. – Если бы не твоя тощая задница, я бы не попал в такие неприятности. – Он укусил её за ухо – сначала нежно, потом вонзил зубы так сильно, что ещё чуть-чуть и откусил бы его. – Надеюсь ты понимаешь, что тебе не жить?
– Да, – почти обречённо согласилась Агата.
Неужели её план провалился? Как возможно то, что сначала судьба заставила её вмешаться, а теперь позволяет вот так легко проиграть? Скупая слеза поползла по бледной щеке.
– Знаешь, о чем я мечтаю? – спросил оскалившийся маньяк, а девушка смогла только мыкнуть, боясь шевелиться под дулом пистолета. – Я желаю распороть тебе живот, – мечтательно говорил Прокоп. – Снять с тебя нежную кожу и набить, как чучело, килограммами белой пыли. – Волоски на полумёртвом теле Агаты встали дыбом. – А твои внутренности использовать под самый чистый порошок на свете. – Он ненадолго замолк, закатив глаза, мысленно воображая картину.