Я бежала так быстро, что очень скоро оказалась на станции, села на остановке и стала ждать, когда откроются билетные кассы. Было еще темно, я плотнее запахнула кофту и попыталась представить, что через несколько часов буду ехать в автобусе, который увезет меня в другую жизнь. Я мечтала, что уеду в Минск, затеряюсь там в толпе, начну жизнь с чистого листа, устроюсь на работу, найду новых знакомых, а может, меня приютит тетя Агата, адрес которой я с детства помнила наизусть.
Мне было страшно: вдруг после моего побега Глеб решит отомстить моим родным? — но что-то подсказывало мне — если меня не будет, ему окажется неинтересной и моя семья. Думаю, я задремала, потому что, когда открыла глаза, уже было светло, а по площади ходили люди; я встала и, стараясь смотреть прямо перед собой, зашагала к билетным кассам.
Заспанная кассирша окинула меня недовольным взглядом:
— Куда?
— Скажите, а когда первый автобус до Минска?
— Я не справочное бюро, — недовольно ответила женщина. — В шесть часов.
— Один билет, пожалуйста.
Когда в моих руках оказался заветный билет, я никак не могла поверить своему счастью, часы на площади показывали без пяти шесть, всего пять минут — и все, я свободна.
— Эй, девушка, вон там направо твой автобус, беги скорее, — крикнула мне, высунувшись из окошка, кассирша. — И хватит наркоманить, завязывать пора, а то такая молодая, а выглядишь плохо.
— Да нет, это жизнь такая, — крикнула я и побежала в сторону, указанную женщиной.
Автобус был почти полон, я села на место указанное в билете, оно оказалось около окна. Я не хотела смотреть на площадь, мечтала забыться и проехать вот так, с закрытыми глазами, до самого Минска.
Я слушала разговоры людей, вдыхала запах автобуса и пыталась успокоить готовое выпрыгнуть из груди, сердце.
Я почувствовала, что рядом со мной кто-то сел.
— Гражданочка, выходим, конечная, — раздался грубый мужской голос.
Я быстро открыла глаза и посмотрела на своего соседа — мужчина в форме осуждающе на меня взглянул:
— Что же вы так, из дома убежали, мужа по голове бутылкой ударили, деньги забрали. Вам повезло, что Глеб Борисович так любит вас, что не заявляет о пропаже денег в милицию, а только просил найти свое главное сокровище — жену.
Я не могла произнести ни слова, крик замер в груди, отступать было некуда.
— Нет! — Это все, что я смогла произнести.
— Да, давайте, быстренько на выход, милочка.
Не помню, как меня довезли до дома, но отчетливо запомнила тот ужас, который охватил меня, когда я переступила порог дома, а навстречу вышел широко улыбающийся Глеб с забинтованной головой.