Ганин так и подскочил на постели и сел, подслеповато щуря глаза без привычных очков.
— А… с чего ты это взяла? — испуганно прошептал он.
— Ну, ты же сам сказал, что братьев Барятинских черти взяли! Если даже собрать то, что я знаю про Никитского, то он уж точно кандидат номер два на такое!
— А ты… ну, ты веришь во все это, Снеж? ну, про чертей, ведьм и все такое прочее…
— Не знаю, Леш… Понимаешь, я уже лет пять моталась по всем городам и весям за этими НЛО, полтергейстами и домовыми. Конечно, бывало всякое, и люди тоже… Но все-таки напрямую ничего этого не видела, а у тех, с кем я говорила… В общем, явно с башкой у них было не все в порядке — полусумасшедшие бабульки, алкаши, шизоиды… Да и в Бога я тоже как-то не особенно верю… Не знаю.
Ганин промолчал, а потом вздохнул:
— Ну и хорошо.
— Что… хорошо?
— Ну, то, что ты во все это не веришь.
— Почему?
— Просто если ты в это веришь, нечисть становится для тебя реальной, и тогда ты можешь от этого пострадать, а если не веришь, то даже если тебе явится сам сатана, ты просто подумаешь, что у тебя галлюцинация, выпьешь снотворного и спокойно заснешь.
— А я думаю, Леш, — зевая, протянула Снежана, — что если к тебе явится сатана, веришь ты в него или не веришь, он все равно утащит тебя в преисподнюю, ведь если бы его не было, кто бы тогда тебе явился? А если у тебя галлюцинация, то ты и со снотворным не заснешь. Я вон с этими психами по работе-то пообщалась… Знаешь, при сильных галлюцинациях человек без посторонней помощи и снотворное не примет со страху-то!
Снежана уютно свернулась калачиком на мягкой постели и тут же погрузилась в глубокий сон.
…Темный-темный тоннель, ведущий непонятно куда. Длинная кишка, вроде какого-то подземелья, но постоянно извивающаяся. Идти приходится на ощупь. Жарко, тесно, душно, темно… Когда же закончится этот ад? Вдруг — облегчение! — проход стал прямым, а где-то впереди забрезжил свет, потянуло прохладой, ясно ощутился запах полевых цветов, нагретой на солнце хвои, запах естественного водоема. Ноги сами побежали на свет и запах как заведенные. Все быстрее и быстрее — все, что угодно, лишь бы вырваться из этой тесноты и духоты на волю! Наверное, то же самое чувствует птичка, когда приоткрывается дверца ее клетки… Но вот свет становится все ярче и ярче — настоящий солнечный свет, бьющий как будто из широко открытого окна… Еще мгновение — и перед глазами большое окно, размером примерно в средний человеческий рост, а за ним — кусочек природы: яркое солнышко, сосновый лес, полянка, пруд с громко крякающими утками, белая беседка, а где-то далеко, на холме, розовый замок с развевающимися флагами… У нее возникло неодолимое желание поскорее подбежать к этому окну, со всего размаху перепрыгнуть через оконную раму и оказаться там — посреди этого прохладного летнего рая…