– Даже не знаю, что на меня нашло, – сказала Ребекка. – Я жутко разозлилась. Все произошло так быстро. Но сейчас…
Она снова пожала плечами, вид у нее был усталый и подавленный.
– В этом нет ничего странного, – ответил Кристер. – Человек имеет право обидеться и рассердиться, если с ним плохо обошлись.
– Да. Во всяком случае, я не намерена ходить туда, пока они занимаются этим расследованием. Возьму весь отпуск, который у меня накопился.
Отпив несколько глотков кофе, она постучала ногтем по чашке.
– Как ты думаешь, что с ней произошло?
– Даже не знаю, – проговорил Кристер тихо, словно Маркус мог услышать его со двора. – Остервенелые удары. Может, кто-нибудь в деревне с ума спрыгнул. Суль-Бритт не любили. О ней распускали всякие сплетни. Такой человек легко может стать жертвой сумасшедшего, который мечтает убить знаменитость – или хотя бы ту, кого все в деревне называют шлюхой.
– Чья вина? – пробормотала Ребекка. – Если вся деревня, сидя дома за кухонным столом, называла Суль-Бритт Ууситало шлюхой. Показывала на нее пальцем. А потом у кого-то начался психоз, и он решил ее прибить. Кто виноват? Деревня? Я? Я ведь тоже живу там, но предпочла не видеть, не знать.
Кристер Эриксон не ответил. Взгляд Ребекки был устремлен на дно чашки, словно она надеялась разглядеть там правду. Потом она вдруг вскинула голову. Вспомнила, что – дьявол! – она же обещала купить продукты Сиввингу. Вскочила, поблагодарила за ужин.
И ушла. Щена она забрала с собой. Веру оставила – ради Маркуса.
Кристер Эриксон остался стоять посреди кухни. Чувствовал, что все в нем перевернуто вверх дном. Как всегда, когда она неожиданно врывалась в его мир и так же стремительно уходила. Он подумал, что Дикий пес наверняка пожелает мороженого на десерт.
Анна-Мария Мелла сидела у себя дома за кухонным столом и жевала холодный блин. Приборы лежали нетронутые, она поглощала его, как бутерброд, даже не заботясь о том, чтобы разогреть. Роберт и дети целый день ели у его сестры. Так что она могла побыть наедине со своими мыслями.
«Вот проклятая история!» – подумала она и положила локти на стол. Брусничное варенье капало на клеенку. Она вытерла его указательным пальцем и облизала.
Должна она была попросить фон Поста отправиться ко всем чертям? Должна ли была проявить солидарность с Ребеккой?
Мелла поняла, что спросить ей некого.
Роберт не подойдет. Она заранее знала, что он скажет. «Подожди-ка, но ведь не ты устранила Ребекку от следствия. Почему ты должна от всего отказаться, если ее заменили? Ты должна делать свою работу. Не понимаю, в чем проблема».