Некоторые могли в трудных ситуациях поговорить с мамой. У нее такого никогда не было. Родители жили в Ломболо, она встречалась с ними примерно раз в месяц. Йенни и Петера уже не удавалось уговорить поехать с ней, они практически не видели бабушку и дедушку. Да ее маму такие дела особо и не интересовали. Она любила малышей – они такие легкие и послушные. А вот дети постарше становились шумными, бегали по дому и кричали. Особенно дети Анны-Марии. Ее брат жил в Питео. Мама всегда докладывала о его детях: как они хорошо учатся, какие они спокойные, послушные и разумные. А что касается отца…
Анна-Мария вздохнула. Папа совершал долгие прогулки и следил за погодой. В этом была вся его жизнь. Зачем родители продали виллу? Пока у них был свой дом, папа мог, по крайней мере, мастерить и заниматься садом. Теперь он совершал свой бесконечный моцион. Его шокировало бы, если бы Анна-Мария заговорила с ним о работе.
«А подруг у меня нет, – констатировала она и стала вынимать из посудомоечной машины чистую посуду. – Но разве в этом виновата я?»
Она помахала в воздухе вилкой, прежде чем бросить ее в ящик. «Я работаю на полную ставку, и у меня четверо детей. Откуда у меня время на общение с подругами? Или силы… Но если раз в сто лет все же планируешь встретиться с кем-то и пойти выпить пиво в «Ферруме» или сходить вместе на аэробику, тут, по закону подлости, заболевают дети. В конце концов людям это надоедает. Они находят себе кого-нибудь другого, с кем можно сходить в кино».
Анна-Мария закрыла посудомоечную машину и взяла тряпку, чтобы протереть кухонные полки.
Сейчас в кухне относительный порядок. Правда, от тряпки пахнет, как от использованного подгузника, но никакой невымытой посуды, никаких видимых очагов грязи. Если бы семейство почаще уезжало в гости к родственникам, она могла бы ходить по дому и наслаждаться чистотой и порядком.
Тут в кухню вошла Йенни. Взяв стакан воды и яблоко, она прислонилась к мойке.
– Как дела? – спросила Анна-Мария.
– Хорошо, – ответила Йенни тем легким тоном, который сигнализировал, что сейчас не время для разговоров.
«Я могла бы спросить у нее, – подумала Анна-Мария. – Если бы решилась».
Скорее всего, Йенни высказала бы разочарование – сочла бы, что мать, само собой, должна была высказать свою позицию, когда коллегу так откровенно задвинули.
«Она так молода, – мысленно защищалась Анна-Мария. – В ее возрасте все либо черное, либо белое. Или же она права. Скорее всего, она права».
Йенни внезапно остановилась и внимательно посмотрела на нее.
– Как у тебя дела, мама? Луиза написала в «Фейсбуке», что видела тебя сегодня по телику.