Варгас взглянул на шрам. Он купил Каталину, женщину необыкновенной красоты, хотя и не столь молодую, двадцать лет назад. Он решил не узнавать, сколько ей лет, хотя наверняка было около сорока. В первую же ночь, когда Варгас завалился в ее постель, она боролось как тигрица, чтобы не позволить ему собой овладеть, но не преуспела в этой борьбе. Варгас вошел в нее, вдыхая запах горелой плоти, поскольку тем же утром ей поставили на лице отметину.
- Не знаю, о чем это ты.
- Ты вызываешь ее сюда каждое утро и каждый вечер.
- И никогда ничего ей не делал.
- Однажды тебе взбредет это в голову. Думаешь, я плохо тебя знаю? Она твоя дочь, Франсиско!
"И причина, по которой мне пришлось убить жену, сучка. Кто мог подумать, что ты забеременеешь, в таком-то возрасте?"
Варгас заерзал на стуле. Вот что в последние несколько месяцев беспокоило Каталину.
- Перед лицом Господа она мне не дочь, лишь незаконнорожденная метиска. Я позволил тебе оставить ее здесь, а не сдавать в приют, как поступил бы любой в моем положении. И сделал тебя экономкой.
- После того как изнасиловал.
- Я принимал тебя в своей спальне все эти годы, и мне не приходилось тебя заставлять.
Лицо Каталины зажглось яростью и злобой, она пригрозила Варгасу пальцем.
- Не вздумай ее трогать, слышишь? Даже пальцем не тронь, иначе я тебя убью. Подсыплю яд в пищу или спущу с лест...
Варгас не дал ей закончить. Он вскочил, как пружина, и влепил Каталине пощечину, от которой она свалилась на пол с открытым ртом. Купец поставил ей ногу на горло и надавил. Рабыня вонзила в ступню ногти, пытаясь оторвать ее от своей шеи, но не могла справиться с силой и весом противника.
- Ты не сделаешь ничего подобного, потому что я сегодня же разрешу Грооту в день моей смерти развлечься с Кларой, а потом разделать ее на кусочки. Так что придется тебе вернуться к своим обязанностям, обращаться со мной уважительно и молиться о том, чтобы я прожил долгую и счастливую жизнь. А я тем временем, как твой хозяин и хозяин твоей дочери, буду поступать с вами как мне заблагорассудится. Тебе всё ясно?
Он чуть приподнял ногу, и рабыня, закашлявшись, кивнула, с горящими от ненависти и страха глазами. Варгас с улыбкой вернулся к своему креслу, едва опираясь на трость. Уже много лет он так прекрасно себя не чувствовал. Он наблюдал, как рабыня встает и ковыляет к двери.
- Ах, Каталина...
На пороге женщина остановилась, тяжело дыша, но не оглянулась. Снаружи раздалось кукареканье петухов.
- Пришли мне свою дочь. Время для утренних процедур.