«Господи, мой мозг превращается в кашу».
Он припарковался, как обычно, на поросшем сорняками клочке зелени, лицом к облакам всех оттенков розового и сиреневого над дальней грядой.
Зайдя в дом через боковую дверь, Гурни разулся и заглянул на кухню. Мадлен стояла на коленях перед раковиной и собирала в совок осколки винного бокала. Он пару секунд смотрел молча, а потом спросил:
— Что случилось?
— А что, не видно?
Он помолчал еще немного.
— Как дела в клинике?
— Да вроде ничего… — она поднялась и, натужно улыбаясь, с шумом высыпала осколки в пластиковый контейнер для мусора. Гурни подошел к французским дверям и уставился на полный ожидания пейзаж. Дрова у сарая ждали, чтобы их покололи и сложили в поленницы; газон ждал последней стрижки в сезоне; спаржа ждала, когда ее срежут к зиме и сожгут, чтобы уничтожить личинки жуков-трещалок.
Мадлен вернулась на кухню, включила утопленные в потолок светильники над шкафчиком и убрала совок обратно под раковину. Из-за электрического света сумерки снаружи стали казаться еще гуще, а стеклянные двери превратились в зеркала.
— Я оставила тебе семгу на плите, — сообщила она. — И рис.
— Спасибо, — отозвался он, наблюдая за ней через отражение в стекле. Он смутно припоминал, что она куда-то собиралась вечером, и решил попробовать угадать: — Ты на собрание книжного клуба?
Она неопределенно улыбнулась. Гурни так и не понял, верна его догадка или нет.
— Как твой семинар? — спросила Мадлен.
— Неплохо. Очень разношерстная публика — полный набор типажей. Молчуны, которые только слушают и никак не участвуют в дискуссии. Практики с утилитарным подходом, которых интересует, как применить полученные знания в деле. Ленивцы, которым все новое в тягость и которые вовлекаются по минимуму. Циники, для которых любая чужая идея — фигня по умолчанию. Отличники, которые хотят узнать побольше, понять получше и стать самыми эффективными полицейскими… — он увлекся и собирался продолжить, но Мадлен разглядывала воду в раковине. — В общем… нормальный был семинар. Благодаря отдельным отличникам даже хороший.
— Мужчинам или женщинам?
— Не понял…
Она вытащила из раковины кулинарную лопатку и уставилась на нее так, словно впервые осознала, какая она старая и поцарапанная.
— Отличники, про которых ты говоришь, были мужского или женского пола?
Он поразился, насколько легко в нем взвивалось чувство вины, даже когда стыдиться было нечего.
— И мужчины, и женщины, — ответил он.
Мадлен поднесла лопатку к свету, поморщилась и бросила ее в мусорное ведро под раковиной.
— Слушай, — произнес Гурни, — насчет звонка Хардвика… Что-то мы с тобой закончили разговор не на той ноте.