Повисло неуютное молчание. Обычно мне легко удается болтать ни о чем, поддерживать разговор, но сейчас как назло ни одна путная мысль в голову не приходила. А тему о безобидных грызунах и их влиянии на женское душевное равновесие мы уже исчерпали.
Наконец мне удалось выдавить из себя коротенькую фразу:
– Ты что-то хотел? Или просто проходил мимо?
Кристер поднялся и, глядя на меня с высоты своего немалого роста, пояснил:
– Эрида попросила подобрать тебе платье для вечернего маскарада. Пойдем, времени осталось немного.
Смотрите-ка! Она уже для него просто Эрида.
Тьфу ты! Снова ревную! Ну что за ерунда?! Он ведь не моя собственность.
– И для примерки платьев ее высочество выбрала тебя? – изогнула я в насмешливом удивлении брови.
Кристер тяжко вздохнул:
– Сказала, раз я тебя сюда привел, значит, мне с тобой и нянчиться.
Понятно. Мы в ответе за тех, кого приручили…
Меня не особо заботило, в чем идти на местную тусовку, настроение было не праздничным. Но оставаться в комнате одной наедине со своими бредовыми мыслями хотелось еще меньше.
Поэтому я охотно приняла приглашение сиреневолосого прошвырнуться в ближайший магазин. Может, и на аксессуары раскошелю красавчика.
Далеко идти не пришлось. Магазин, а вернее, склад оказался в самом замке. Бесчисленные залежи платьев и всевозможных женских побрякушек, для которых были отведены целых три комнаты. Каждая размером с первый этаж особняка Шейлисов. А когда-то я считала наш дом настоящим замком.
Оказавшись в первом из залов, Крист растянулся в кресле и, лениво махнув рукой, по-хозяйски заявил:
– Выбирай что душе угодно!
Обведя взглядом многочисленные сундуки и лари, я присвистнула.
– У ее высочества синдром барахольщика?
Кристер чуть заметно улыбнулся.
– Покойная королева Адриана, мать Эриды, была помешана на платьях, шляпках и прочих глупостях. Во времена ее правления при дворе служили более ста портных и ни один не сидел без работы, стараясь талантом и выдумкой перещеголять собратьев по ремеслу. Принцессе безразличны наряды, но они дороги ей как память о матери.
Мелькнула было мысль, что ее высочество собралась обрядить меня в допотопные лохмотья придворным на смех, но она тут же растворилась во взрыве детского восторга.
Какие это были платья! Каждое – настоящее произведение искусства, совершенно не похожее на предыдущее. Такие вещи не выходят из моды. Они вечны, как полотна великих художников, и, как выдержанное вино, со временем становятся только ценнее. Даже через тысячу лет примерить один из этих шедевров будет великой честью.
Во мне боролись смешанные чувства. Искренняя симпатия к принцессе, отравленная ядом ревности. Криста можно было понять. Такую, как Эрида, не полюбить невозможно. А Морант – идиот! Сам не понимает, от какого сокровища отказался.