У Самарина – маленькая дочка Лиза. Она наверняка будет рада мягкой игрушке. Я схватила Мыша и помчалась в гости.
Все было как всегда. Весело и вкусно.
Грузины обычно интересуются: «Кто был, что кушали?»
Был губернатор Евдокимов (ныне покойный). Присутствовал Гарик Губерман – гражданин Израиля. Один абсолютно русский, другой – абсолютно еврей. Тот и другой обожают ненормативную лексику, но у них она звучит ярко и интеллигентно. Остроумные люди и матерятся с юмором.
Золотая осень. Стол – на террасе. Еда готовится на углях. В стороне – профессиональная жаровня и таджик Саид переворачивает шампуры. Запах поднимается до луны.
Я рвала мясо зубами и понимала волков и львов, которые догоняют свою добычу и раздирают тотчас. Это совсем другое дело, чем пользоваться ножом и вилкой.
Я боялась пропустить каждое слово, которое сопровождалось взрывами хохота. За столом присутствовали жена и дочь Евдокимова – изысканно красивые, не вязавшиеся с его простонародной внешностью.
Возле меня сидел незнакомый человек, по виду – технарь: очки, интеллигентное лицо.
Он обернулся ко мне и проговорил:
– Милые люди, правда?
– А что? – уточнила я.
– Хищники, – коротко сказал технарь.
– Почему?
– Они все пробились в этой жизни. Как вы думаете: за счет чего?
– За счет труда и таланта.
– Расталкивали локтями и шли по трупам, – поправил меня технарь.
– А вы чем занимаетесь? – спросила я.
– Спортом.
– А у вас что, по-другому?
– У нас побеждает сильнейший. У нас все видно.
– И у них видно, – сказала я.
Про себя подумала: завидует, сука… Но зависть – это обязательно. Это необходимая бактерия.
Маленькая Лиза бегала по участку с себе подобными. Дети визжали, как дикари.
Самарин наклонился ко мне и спросил:
– Хочешь коньяка?
– Нет, – отказалась я. Я не пью крепких напитков. Мне невкусно.
– Ты посмотри… – Самарин показал мне пузатую бутылку с золотой этикеткой. Это был какой-то суперконьяк.
– Спасибо, Борис. Не надо. Я женщина дешевая…
Борис засмеялся. Его глаза были красивые и теплые.
Потом все пели под гитару. Луна стояла над нами и тоже слушала. Мы пели хором и с природою дружили. Это были хорошие минуты.
Михаил Евдокимов смотрел перед собой, задумавшись глубоко, как будто пытался рассмотреть сквозь кустарники свою судьбу. Перед домом стояла его губернаторская машина, длиной с крейсер «Аврора». Символ власти.
Через четыре часа я вернулась домой. Меня караулила моя маленькая внучка, ей было тогда лет восемь.
– А где мой Мыш? – строго спросила внучка.
– А что? – перепугалась я.
– Вот здесь сидел мой Мыш. Где он?
У меня было два пути развития: наврать или сказать правду. В последнее время я перестала врать, даже в мелочах. Это оказалось очень удобно и как-то морально опрятно.