Самое интересное заключалось в том, что Мардук такими действиями не ограничился. Он связал Энлиля с Кришной (меня, естественно, не смог, а точнее, не успел), вывез их на флаере и оставил где-то в горах, которые находились на территории, подконтрольной Ашшуру. Сам же объявил себя повелителем Междуречья и принялся строить город Вавилон.
Через месяц Мардук получил от Ашшура ноту протеста, оформленную в письменном виде. В ней Ашшур обвинял Мардука в террористической деятельности, выразившейся в подбрасывании на территорию чужого государства идейно разлагающих подрывных элементов. Оказалось, что Кришна с Энлилем, странствуя в горах, проповедовали догмы новой религиозной системы и призывали людей почитать Ахуру, а веру в Ашшура предлагали выбросить на помойку. И неизвестно, чем бы все закончилось, если бы Кришна с Энлилем не перессорились.
Они подрались и разошлись в разные стороны. Энлиль сменил имя и стал солнечным богом Митрой, а Кришна продолжил путешествовать под именем Ахуры, но со временем выдумал для своей религии гипотетического врага (которого обозвал Ариманом) и тем самым влез в дуалистическую паутину.
Куда потом делся Энлиль, я не знаю. Более мы с ним не встречались, но, по слухам, он вернулся в Индию, сдался Брахме и покаялся. Кришна же был изловлен Ашшуром, выбит, как пыльный ковер, и вышвырнут вон с территории, подчиненной последнему. В результате религия, которая сейчас называется зороастризмом, немного задержалась в развитии и всплыла на поверхность гораздо позже своего рождения.
Кришна же сумел добраться до мест обитания сатиров, где и был радостно встречен вечно пьяным Дионисом, который теперь ни в какие походы не ходил, политикой не занимался, а просто вел свой обычный аморальный образ жизни и потому никому не был нужен. Я же опять влез в тело Пана и с великим удовольствием присоединился к ним. Вместе мы занялись работой над изобретением плясовой музыки, и если кто-либо думает, что великолепный воинский танец хасапико (впоследствии превратившийся в сиртаки) придумали греки, то этот «кто-либо» сильно заблуждается.
Кстати, Пан не вечно эксплуатировался мной. Иногда я давал ему отдохнуть и вселялся в кого-нибудь другого. Так, один раз я прилетел на остров Полифема, решив добавить его телу несколько лет веселья. Но у меня ничего не получилось! Полифем ослеп!
Оказалось, что предсказательница была права и человек, называвшийся Одиссеем, действительно умудрился лишить киклопа глаза. Дионис из жалости назначил Полифему поводыря. Им оказался мой давний знакомый — однорогий сатир. Этот мерзавец, недовольный своей новой обязанностью, выполнял работу кое-как и умудрялся дразнить слепого киклопа. Полифем все время пытался поймать сатира, но у него ничего не получалось. И хотя я не любил киклопа, но даже мне стало его жаль. Поэтому я не стал вселяться в столь испорченное тело, ибо пьянствовать вслепую — весьма сомнительное удовольствие. В связи с этим мне пришлось вселиться в Пирагмона, и мы с Дионисом и Кришной продолжили изобретать классику поэтического и музыкального искусства.