Прометей начал взахлеб смеяться.
Дух, потрясенный логическими изысканиями титана, вскочил и забегал вокруг костра. Копыта сатира дробно стучали по земле, поднимая клубы пыли. Прометей перестал смеяться и рявкнул:
— Сядь!
Дух сел на камень и, затравленно оглянувшись, спросил:
— А если умирает ежик?
Прометей ответил:
— Я не удивлюсь, если окажется, что после смерти ежа душа опять вселяется в тело новорожденного задожуйца-гуманоида. У вас малая смертность и столь же малая рождаемость. Этакий круговорот.
— Но почему я ничего не помню? Вот о жизни в теле гуманоида помню, а в роли ежика — нет!
— Наверное, дромиды каким-то образом чистят сознание, — предположил титан.
— Все это вранье! — крикнул Дух, потом немного подумал и добавил: — Тем не менее я не хочу возвращаться домой.
— Конечно, — согласился с ним Прометей. — Ведь там ни гуманоиды, ни ежики спиртных напитков не употребляют, и никто не изобретает ноты для барабана. Слушай, а давай в моей пещере жить вместе, а? Ты будешь каждый день вселяться в поросенка и приходить ко мне. Мы будем мило беседовать. Я тебе даже вино стану наливать. Поросенок, замаринованный в вине, — чудесная штука! Потом я буду ужинать тобой. А ты на следующий день в теле новой еды придешь. И охотиться не надо, и доставка продуктов бесплатная.
Дух, молча вскочив на ноги, помчался к флаеру.
— Надо же, обиделся, — усмехнулся Прометей, глядя ему вслед.
Дух освободил легкий флаер от веток, забрался в кабину, захлопнул дверь, и летательный аппарат взмыл в воздух.
Прометей пожал плечами и заметил вслух сам себе:
— Допился до того, что шуток не понимает. Хотя шутки шутками, а логика логикой. Кстати, если разобраться, то непонятна одна вещь. Ну, в теле какого-нибудь индивидуума алкоголь, естественно, влияет на Духа, и тому становится весело жить. А как в бесплотном состоянии? Неужели сознание становится зависимым от алкоголя? Надо будет обдумать этот вопрос.
Прометей помолчал немного и поинтересовался, обращаясь неизвестно к кому:
— Ну и чем, спрашивается, мне теперь заняться?
Неизвестно кто ничего ему на это не ответил. Тогда он рассмеялся, поднялся на ноги и, отряхнув хитон, медленной уверенной походкой начал спускаться с холма.