— Я уверена, вы быстро усвоите правила игры, — со смехом сказала она. — Даже Слиппер легко понял, что к чему.
Тяжело вздохнув, лейтенант поднялся со стула и направился к двери, держась неестественно прямо. Должно быть, очень не хотелось ему играть, а более всего уходить от Роуз.
— Кажется, ваш пасынок хорошо к вам относится, — заметил Николас, глядя на Роберта, который ободряюще похлопал Смоллета по плечу.
— А с чего ему меня не любить?
Розенхорп некоторое время молча сидел, уставившись в землю.
— Не знаю, когда полковник женился на вас, Роберт сказал, что вы... — Николас замялся. — Что он категорически против этого брака.
— Знаю. — Лидия искоса взглянула на прямую спину Роберта. — Это правда. Он действительно был против нашего брака. Но когда мы встретились, полностью изменил свое мнение на мой счет.
— Значит, до свадьбы отца он вас совсем не знал? Странно! Не понимаю, как он мог оскорблять вас, будучи даже не знаком?
— Мы виделись с ним пару раз, в том числе на том пикнике. — Лидия многозначительно посмотрела на него, но он сделал вид, что не понял, о каком пикнике речь. — В сущности, мы действительно тогда не были с ним знакомы. И что он обо мне говорил?
— Он сказал, что вы жадная, лживая и расчетливая женщина.
— Вот как! Пожалуйста, продолжайте, — язвительно улыбнувшись, настаивала Лидия, когда он смутился и замолчал. — Я лживая, жадная и расчетливая. Какие еще отрицательные качества мне присущи?
— Теперь начинаю понимать, как ошибался на ваш счет, когда соглашался с ним. Мне кажется, вы не такая, какой он вас представил, когда мы с ним разговаривали восемь лет назад.
— Тогда зачем вы мне это рассказали?
Николас отвел взгляд на лужайку. Майкл передал мяч Сисси. Лейтенант Смоллет занял оборонительную позицию на воротах.
— Даже не знаю. Просто хотел объяснить. Все эти годы я думал, вы совсем другая, не такая, какой оказались на самом деле, — сбивчиво заговорил он после минутного молчания. — Когда я увидел вас в кругу семьи, понял, до какой степени не прав.
— И решили передо мной извиниться?
— Не то что... — Николас надолго замолчал. — Можно сказать и так, — проговорил он наконец. Скорее наблюдение, чем попытка извиниться. Но если Лидия считает, что он должен это сделать, пусть примет за извинение. — Да. Я действительно хотел попросить прощения за свои гнусные мысли относительно вас. Признаю свою ошибку. Если бы вы были лживой и расчетливой, падчерицы не относились бы к вам с таким обожанием, не выполняли бы с такой готовностью каждую вашу просьбу. И в вашей семье не было бы мира и согласия. Вы любите и уважаете друг друга. Это заметно с первого взгляда. Такое доверие нечасто можно встретить в семье. Я уже не говорю о ваших отношениях с сыном. Все эти годы я думал, что вы превратили жизнь Роберта и его сестер в настоящий ад. А на самом деле... — Николас издал странный звук. Что-то среднее между смешком и всхлипом. — А на самом деле все наоборот, они помыкают вами. Во всяком случае, у меня создалось такое впечатление. Уверен, каждый пенни, который оставил вам полковник после своей смерти, достался вам тяжелым трудом. Или я опять ошибаюсь?