В комнате матери все было без изменений. Никто сюда не ходил, кроме Емели, конечно, который очень аккуратно заправил за собой кровать. Никто не брал вещи и не ставил обратно так, чтобы это не бросалось в глаза. Все здесь как будто бы говорило: – Мы можем жить счастливо! Мы были счастливы!
Диван, обтянутый коричневой тканью. Поблескивающий лаком сервант. Шкаф с плотно сжатыми челюстями створок дверей. На книжных полках бесконечный бухучет и неожиданная голубая обложка. «Лечить или любить?» Психологическое что-то. Ага, значит, литературку осваиваем. Мать начиталась и давай применять на практике, размахивая джедайским мечом. То-то она так быстро рванула из дома. Тяжело в ученье, легко в бою! Ну-ну, это еще неизвестно, кто победил под Бородино.
Вторая книга была красненькой и называлась еще проще: «Ваш непонятный ребенок». Одно к одному.
Через два часа ожил сотовый. Синявина. Позвонила и начала орать, что Агата предательница и врунишка, что никакой болезни у нее нет, что из-за нее Лена теперь выглядит идиоткой и вообще.
– Так чего тебя расстроило-то? – буркнула под конец уничижительной тирады Агата. – Что я не умру?
– Ни за что тебе теперь верить не буду! – рявкнула Синявина неуверенно.
– Уговорила, умру когда-нибудь, – пожала плечами Агата и с удивлением уставилась в окно.
Там был день. Хороший такой. Не солнечный, конечно, но нормальный, осенний. Когда листья уже, а снег еще. Морозит, наверное. Пора на улицу выбираться.
Агата еще раз оценила огневую мощь книг, хлопнула глянцевыми обложками друг о друга и пошла готовиться к школе. Куда еще ходить с такими учебниками жизни? Только на занятия.
Было около одиннадцати. Только тут Агата вспомнила: сегодня не было Стрельцова с завтраком. Жаль. Изменения в этой жизни происходили не в лучшую сторону. Снова хотелось есть. От вчерашнего пиршества остались только вымытые тарелки.
Агата старательно выбирала, что надеть. Вещи переваливались с боку на бок по кровати. Взяла плотные колготки, водолазку и сарафан. Зачесала волосы в хвостик. Посмотрела на себя в зеркало. Очень даже приличная девушка получилась.
Школа дожевывала свой четвертый урок, лицо у нее было кислое. Первые три не пошли впрок, родив изжогу и глобальное недовольство. Агата миновала охранника, чинно поздоровалась, чувствуя в душе невероятное злорадство оттого, что она такая правильная. Разделась, аккуратно повесив куртку на вешалку, поднялась на третий этаж. Из-за двери тяжелый спертый воздух доносил слова Дарьи Викторовны. Она пыталась что-то объяснить этим умненьким мальчикам и девочкам. Зачем? Все равно ничего из того, что она тут вещает, никому в жизни не пригодится. Вранье одно. Заветы, умное, доброе, вечное. Не работает.