17
Любой путешественник, попадая в старинный город, особенно в исторический центр графства, мгновенно осознает, что лучшие дома здесь принадлежат владельцам юридических фирм. Господа Стэннард, Фокс и Перроне не были исключением. Их фирма располагалась в пешей доступности от кафедрального собора в шикарном здании георгианской эпохи, которое от проезжей части отделяла лишь узкая полоса, мощеная булыжником. Блестящая парадная дверь с молоточком в виде головы льва, оконные стекла без единого пятнышка, отражающие нежный утренний свет, сверкающая краска, безупречные тюлевые занавески – все это свидетельствовало о процветании фирмы и респектабельности ее клиентов. В приемной, которая когда-то явно была частью большего, более пропорционального помещения, девушка с юным личиком оторвала взгляд от журнала и поприветствовала Дэлглиша с милым норфолкским акцентом.
– Коммандер Дэлглиш? Мистер Перроне вас ожидает. Он попросил вас подняться наверх. Второй этаж, прямо по коридору. Его секретарь по субботам не выходит, и мы здесь вдвоем, но я легко могу сделать вам кофе, если захотите.
Улыбаясь, Дэлглиш поблагодарил ее, отклонил предложение и направился вверх по лестнице, где в рамках висели фотографии предыдущих партнеров фирмы.
Мужчина, ожидавший его у двери в кабинет, сделал шаг навстречу. Он оказался старше, чем можно было судить по голосу в телефонной трубке, – точно ближе к шестидесяти. Выше шести футов, худощавый, с вытянутой челюстью, мягким взглядом серых глаз за роговой оправой очков, с волосами цвета соломы, которые прилизанными прядями лежали на высоком лбу, мистер Перроне скорее был похож на комедийного актера, чем на адвоката. Он был одет официально, в темный костюм в светлую полоску, очевидно, не новый, но чрезвычайно хорошо сшитый. Впрочем, традиционность костюма вступала в противоречие с рубашкой в широкую синюю полоску и розовым галстуком-бабочкой в синий горох. Создавалось впечатление, что, прекрасно отдавая себе отчет в собственной эксцентричности, он изо всех сил старался ее подчеркнуть.
Комната, в которую провели Дэлглиша, практически полностью оправдала его ожидания. Георгианский стол не загромождали ни бумаги, ни держатели для папок. Над элегантным мраморным камином висела написанная маслом картина, явно собственность одного из отцов-основателей, а расположившиеся в ряд акварельные пейзажи были так хороши, что могли бы принадлежать кисти Котмана. Скорее всего, так и было.
– Отказываетесь от кофе? Как мудро. Действительно, для кофе еще рано. Я сам обычно начинаю примерно в одиннадцать. Прогуливаюсь до церкви Святой Марии Мэнкрофт. Хоть какая-то возможность выбраться из офиса. Надеюсь, кресло не слишком низкое? Нет? А хотите, садитесь в другое. Отец Себастьян попросил меня ответить на любые вопросы. Совершенно верно. Конечно, если речь идет об официальном расследовании, я обязан, да и очень хочу, сотрудничать с полицией.