— Вам к доктору необходимо, Виктор Николаевич…
— Как только раненных заберут, ваше высокопревосходительство!
— Много?
— Преизрядно. На верхней палубе, — Борсук задумался на несколько мгновений, — почти все. Кто не погиб. Весьма жарко было, осмелюсь вам доложить, ваше высокопревосходительство. Убыль в личном составе основательная. Погиб артиллерийский офицер, заменивший вышедшего из строя дальномерщика. Нижние чины: радиотелеграфист, наводчики первого и второго орудий, подносчики второго орудия, кок. Вышли из строя совершенно первое орудие и пятый минный аппарат. Третье орудие исправно, но ввиду деформации основания из него невозможно вести огонь по целям ближе четырёх миль. Разрушены радиорубка и камбуз, часть офицерских кают, моя в их числе. Разбиты корабельные плавсредства кроме одной четвёрки. Список мелких повреждений составляется. По механической части корабль неисправностей не имеет.
В общей сложности на трёх эсминцах было убито двадцать восемь человек, из них пятеро офицеров. И тридцать один получили ранения различной степени тяжести.
Из командиров пострадал только Борсук, ему оторвало осколком два пальца на левой руке.
Когда Андрей узнал об этом, ему вспомнился адмирал Ямомото, который получил аналогичную травму в Цусимском сражении, и потом пользовался двадцатипроцентной скидкой на маникюр…
Эбергард уже трижды проклял свои понты и приказ разбудить себя к подъёму флага, в результате после адского нервного напряжения прошедших вечера и ночи, удалось урвать всего три часа сна. Кто, спрашивается, мешал отдохнуть хотя бы до десяти утра? Кто бы осудил?
А теперь, во время благодарственного молебна 'Об одолении супостата', глаза проявляли совершенно однозначную тенденцию к 'задраиванию', зевоту удавалось сдерживать с огромным трудом, и вообще спать хотелось зверски. (Более подошёл бы термин 'дьявольски', но не в храме же Божьем…).
Государь был, разумеется, свеж и бодр, и с благоговением слушал протоиерея Адмиралтейского собора. Свита Его Императорского Величества тоже внимала с максимальным благочестием. Морской министр Григорович чинно сопел в свою роскошную бороду, контр — адмирал Нилов, несмотря на достаточно явно доносившееся от него амбре от вчерашнего употребления горячительного, так же выглядел вполне пристойно и даже набожно. Да и остальные члены походного штаба Николая Александровича чувствовали себя весьма комфортно, что и показывали всем своим видом.
А вот искоса поглядывая на своих офицеров, Андрей совершенно явственно наблюдал у них с трудом скрываемую жуткую усталость и так же тщательно маскируемое желание поскорее выбраться из храма и добраться до койки. Хоть и матросской…