Я посмотрел на часы и, как по приказу, прозвенел звонок. Мой отец, наконец-то. Я вскочил со своего места, чтобы открыть дверь. Бедный Нил, он выглядел так, словно жалел, что не мог пойти со мной.
— Отец. Я уже начал волноваться. Проходи и познакомься с моей девушкой.
— Сын, — он хлопнул меня по спине, используя наше стандартное приветствие, и усмехнулся. — Ты выглядишь счастливее, чем в прошлую нашу встречу. Ханна говорит, ты собираешься посетить Сомерсет. И берешь с собой Брианну.
— Да. Я хочу познакомить их друг с другом. Кстати, к разговору о знакомствах, давай же, папа, она там, — я привел его на кухню и заметил, как просияло лицо Брианны, когда она взглянула на моего отца, от этого мое сердце подпрыгнуло. Это было важной деталью: встреча с семьей и производимые впечатления. Внезапно стремление преуспеть в этом, стало для меня необычайно важным.
— Итак, это должно быть прекрасная Брианна и ее... старшая сестра? — произнес отец, обращаясь к Брианне и Мари.
— Эй! Ты украл мою реплику, отец!
— Он прав, — сказала Мари. — Ваш сын использовал тот же прием, когда я вошла.
— Каков отец, таков и сын, — ответил папа, радостно улыбаясь Брианне, Мари и Кларксону.
— Мой отец, Джонатан Блэкстоун, — я вышел из ступора, чтобы всех представить, и медленно погладил Брианну по спине. Я поражался, как она справлялась со всем этим. Мы продвинулись так далеко и настолько быстро, что это было нечто большее, чем просто сумасшествие, но как я уже говорил, теперь наши пути никогда не разойдутся. Мы мчались с горы и не собирались останавливаться ни перед чем. Она прильнула ко мне, и я слегка прижал ее к себе.
Отец поцеловал руку Брианны, именно так он приветствовал женщин всю мою сознательную жизнь. Он сказал ей, как приятно наконец познакомиться с женщиной, которая пленила меня и которая настолько прекрасна. Она покраснела и представила Мари и Кларксона. Черт меня подери, если этот старый прохвост не поцелует руку Мари. Я покачал головой, понимая, что этим вечером он не обойдет своим вниманием ни одну женщину. Если они предложат ему руку, он тут же пустит в ход свои губы. О, и, кстати, он посчитал Мари сексуальной женщиной. Это легко определялось и не вызывало сомнений.
— Я не буду целовать твою руку, — сказал отец Кларксону, когда они пожимали друг другу руки при рукопожатии.
— Если хотите, можете поцеловать, — предложил Кларксон, в итоге сняв повисшее в воздухе напряжение.
— Спасибо, приятель. Думаю, ты ошарашил его до потери пульса, — сказал я Кларксону.
Брианна посмотрела на меня, а затем на отца.