– Доброе утро. Я решила… Как у вас дела?
– Прекрасно. А у вас?
– У меня тоже прекрасно. Я только позавтракала и решила позвонить вам. Стол был накрыт для меня одной.
– Чудесно. Так вы со временем сбережете от битья массу посуды.
– Я сберегу гораздо больше. – Пауза. – Вы забрали пальто и шляпу.
– Забрал, только, ради бога, не говорите, что они вам нужны. Я от них избавился.
– Они никогда не понадобятся мне снова. – Сказано это было довольно уверенно. – Когда я вышла в прихожую, спустя долгое время после вашего ухода, и увидела, что пальто и шляпа исчезли, то заревела, как маленькая. А перестав реветь, испугалась. Испугалась, что реву из-за пропажи пальто и шляпы, но потом осознала, что расплакалась по другой причине, только не знаю какой. Впрочем, меня это совсем не беспокоило. Ведь одно мне было известно наверняка: я рада, что пальто и шляпа наконец-то исчезли. И еще я поняла, что вы сделали чудесную вещь, хоть я и вела себя не лучшим образом. Наверно, вы всё про меня поняли. Я ужасная трусиха. Всегда была такой. Вчера днем трижды пыталась вам позвонить, но палец никак не мог повернуть диск – вот до чего я труслива.
– Вы могли бы…
– Пожалуйста, не надо! Дайте мне закончить, а то я никогда не договорю. Я спала хорошо, как мне уже давно не спалось… Черт знает как давно. Я просто чудесно выспалась! А за завтраком – там же, где вы вчера сидели со мной, – я отдала себе отчет в том, что́ произошло. И еще осознала, что обязана исполнить все, о чем вы меня просили, все… Подождите, конечно же, нет… Я хочу сказать – все, о чем бы вы меня ни попросили… То есть все, что в моих силах. Поэтому просто скажите мне, чего вы хотите.
– Я сказал вам вчера.
– Да, но я не очень хорошо помню.
Я терпеливо и обстоятельно объяснил, но она как будто слушала не слишком внимательно, судя по паре вопросов, и я снова пустился в разъяснения. Она пообещала быть у нас в кабинете к одиннадцати.
Я предложил ей прихватить своего адвоката, но она ответила, что не хочет посвящать его в это дело: он может не одобрить нашу затею, а ей не хочется с ним спорить. Я не настаивал, поскольку мы все равно собирались просить Натаниэля Паркера действовать от ее имени, а лучшего юриста она вряд ли могла сыскать.
Сара предупредила меня:
– Не думаю, что я все еще не в себе, но смелее не сделалась, так что для меня это храбрый поступок. Надеюсь, вы понимаете.
Я подтвердил, что все понимаю и высоко ценю.
Утро тут же заиграло новыми красками. Первым делом я поднялся в оранжерею и сообщил Вульфу, что тридцать центов, в которые обошелся крюк на такси до склада Армии спасения, оказались прекрасным вложением, а в ответ получил указания.