Я схватил его за грудки.
– Скажи! Скажи мне правду. – Видимо, в этот момент я был готов на все, хотя сам не осознавал этого. Перед глазами плыл какой-то туман. Из головы внезапно исчезли все до единой мысли. И только кольцо на левом запястье напоминало о себе пульсирующей болью и свинцовой тяжестью.
Пожилой доктор вздрогнул и попытался отступить, но я удержал его:
– Скажи, сколько мне еще осталось?
– Лет десять… Возможно, пятнадцать. Больше не живет никто.
Десять или пятнадцать лет… Я оттолкнул откровенно испуганного врача с дороги и широченными шагами взлетел вверх по лестнице, переступая сразу через три ступеньки. Десять лет…
Трясущимися руками я долго никак не мог вставить ключ в замок и открыть дверь в мою комнатушку. В конце концов мое терпение истощилось. Я возненавидел эту дверь. Я возненавидел ее так, как будто это она виновата во всех моих злоключениях.
– Да пропади все пропадом! – Я выронил ключ и с силой ударил в дверь носком ботинка. – Как вы все меня достали…
Проходящий мимо по коридору мужчина удивленно посмотрел на меня. Кажется, он хотел что-то спросить или даже, возможно, предложить помощь, но, наткнувшись на мой взгляд, мгновенно изменил свое решение и поспешил продолжить свой путь. И правильно сделал. Я даже не представлял себе, что способен натворить в таком состоянии.
– Открывайся… – прошипел я, легонько толкая дверь. – Открывайся.
И дверь открылась. В тот момент я даже не чувствовал боли в запястье. Заглушенная моей яростью, она казалась чем-то совершенно незаметным, вроде комариного укуса.
Я влетел в комнату и плюхнулся на диван.
Десять лет. Он пообещал мне еще только десять лет жизни. А, собственно, почему это меня так задело? Десять лет – это все же не три месяца и не полгода. Срок достаточно долгий для того, чтобы успеть сделать еще очень и очень многое. А кольцо – это превосходный инструмент, чтобы изменить свою жизнь. Что же меня так разозлило?
Я ерзал на диване, пытаясь отыскать причину в охватившем меня приступе гнева и медленно остывая. Обычно я особой раздражительностью не отличался. Бывало, конечно, но чтобы так, до тумана перед глазами… Отродясь такого не припомню.
– Не бывало такого, – пробормотал я себе под нос. – Вот не бывало…
Но десять лет… Они поставили мне сроки. Гады! Все они гады. И те, кто заправляет всем этим. И те, кто просто исполняет приказы, не ведая об истинном положении дел. Все они гады, готовые манипулировать людьми, как пешками. Кто я для них – мусор, не более того. Да чтоб вы все провалились. Никто не может мной распоряжаться. Никто!