Выйдя из леса, Эллиот вдруг обнаружил, что стоит перед коттеджем с белеными стенами и шиферной крышей. Сбоку от дома расположился огород, где молодая рыжеволосая девушка в перчатках занималась прополкой. Услышав его шаги, она подняла голову и приветливо улыбнулась:
– Вы пришли, мистер Макбрайд! Вот бабушка обрадуется.
Фиона стянула перчатки и быстро направилась к открытой двери в дом, явно рассчитывая, что он пойдет следом. Приняв решение, Эллиот пошел за ней и согнулся, проходя под низкой тяжелой притолокой.
Внутри дом оказался маленьким и теплым. Это было старое жилище арендатора. Обычно такой дом состоял из одной большой комнаты и помещения на чердаке, но за последние годы внизу возвели переборки, поделив общее пространство. Передняя дверь открывалась прямо в кухню и небольшую гостиную, где стояли мягкие кресла, а на полу лежал широкий ковер.
Стены недавно выкрасили, на окнах висели шторы, в ящике за окном буйно цвели цветы. Уютно! Джулиане тут понравилось бы.
Дверь во внутренние комнаты открылась, и оттуда, опираясь на палку, вышла миссис Россморан. Эллиот предложил ей руку, подвел к креслу и убедился, что она удобно устроилась. На кухне ее внучка Фиона наполнила котелок водой из-под крана и поставила его на небольшую черную плиту.
– Спасибо, мальчик мой, – сказала миссис Россморан. – Ты настоящий джентльмен, даром что родственник Макгрегора. – Она похлопала палкой по сиденью второго кресла. – Сядь сюда, а я тебя рассмотрю. Твоя жена приезжала с визитом, но вместе с ней был Макгрегор. Мне не хотелось его видеть. Твоя молодая жена – сплошное очарование. И очень воспитанная – нанесла мне визит, как полагается. Ее мать была из Дунканов. – Старушка заворчала, усаживаясь в кресле глубже. – Дочкой одной из моих школьных подруг. Весьма ветреным созданием была твоя теща. Прелестная, но ветреная.
Эллиот ничего не сказал в ответ на подобные излияния. Только вежливо кивнул и, покорно заняв указанное место, приготовился слушать дальше.
– Мать Джулианы очаровала чопорного Сент-Джона и вышла за него ради денег. Все довольны. В общем, тишь да гладь. Но потом она стала игнорировать его, накупала столько одежды, сколько одной женщине не сносить, и совершенно забросила дочь. Миссис Сент-Джон позволяла слугам делать все, что им заблагорассудится. Это значит не делать ничего. И маленькая бедняжка Джулиана была полностью предоставлена себе. А это нехорошо для ребенка – чувствовать себя одиноким. О, конечно, при ней были няньки и гувернантки. Она закончила школу – ее отец был не из таких, кто мог бы забыть про образование дочери. Но играла она с лакеями и служанками, а по душам говорила с экономкой и дворецким. Лоском, который приобрела мисс Сент-Джон, она обязана самой себе. И академия искусств, которую она посещала, тут ни при чем. Я вообще отношусь к этому как к пустой трате времени и денег.