– Нет, – коротко сказал Вульф.
– Почему?
– Меня это не привлекает.
– К черту лирику, мы с вами деловые люди. Почему нет?
– Я не обязан ни перед кем отчитываться, мистер Брэгэн. Однако я у вас в гостях и поэтому дам объяснения. На самолете я соглашусь полететь, только будучи совсем уж в отчаянном положении, тогда так сейчас мое положение таковым не назовешь. Кроме того, я хочу домой, а не в Вашингтон. Далее, даже если ваша гипотеза верна, для обнаружения преступника и сбора доказательств его вины может потребоваться столько времени, что ваши планы уже ничто не спасет. Есть и четвертая причина, еще более убедительная, но я не готов открыть ее вам.
– Что за причина?
– Нет, сэр. Вы властный человек, мистер Брэгэн, зато я – упрямый. Как гость, я обязан вести себя учтиво по отношению к вам, но это всё, и от работы я отказываюсь. Арчи, стучат.
Я уже был на пути к двери. На этот раз, освоившись со здешними правилами этикета и не желая быть растоптанным, я распахнул дверь и отошел в сторону. И не просчитался: посетитель ворвался в комнату, не обратив на меня внимания. Это был Джеймс Артур Ферри. Брэгэн сидел спиной к входу, и когда Фэррис очутился достаточно далеко, чтобы увидеть, кто это, он застыл как вкопанный и выпалил:
– И вы здесь, Брэгэн? Хорошо.
Брэгэн в ответ буркнул:
– Что в этом хорошего?
– Я как раз собирался попросить Вульфа и Гудвина о небольшом одолжении. Хотел попросить их пойти со мной в вашу комнату и поприсутствовать во время нашего с вами разговора. Как подсказывает мне опыт, с вами лучше говорить при свидетелях.
– О, да прекратите вы, ради бога. – Брэгэн был сыт по горло. Сначала Вульф отказал ему, а теперь еще и это. – Совершено преступление. Убит государственный деятель. Об этом трубят на каждой радиостанции и на каждом телеканале, завтра новость подхватят тысячи газет. А вы все о своем.
Феррис, очевидно, не слушал. Он прищурился, глядя на Вульфа.
– Если вы не против, – начал он, – я скажу, что хотел, прямо здесь. Можете не опасаться, что вам придется потом давать показания в суде: у Брэгэна кишка тонка лгать, когда он знает, что три человека слышали правду. А я буду очень вам признателен. – Феррис обратил свой прищур на Брэгэна. Казалось бы, его рот-дефис слишком узок, чтобы выразить им ненависть, однако у Ферриса это получилось. – Я просто хочу сказать вам о том, что собираюсь сделать, чтобы вы не говорили потом, будто вас не предупредили.
– Валяйте. – Брэгэн откинул голову назад, встретившись взглядом с прищуром Ферриса. – Выкладывайте, что там у вас.
– Как вам известно, сюда едет генеральный прокурор. Он непременно поинтересуется, на какой стадии находятся наши переговоры с Келефи и Паппсом, а также спросит о том, какую позицию занимал в этом деле Лисон. Может, он и не станет напрямую связывать переговоры с убийством, но расспрашивать о них будет, это точно, и не на общей встрече, как это сделал Колвин, а в беседах с глазу на глазах. Когда он спросит меня, я ему все расскажу.