(Комментарий Хедина: ещё один очень важный лично для меня пункт. Была ли у Древних Богов надежда победить? В тот миг, когда хекса Лаувейя сумела-таки, как я понимаю, перенаправить потоки свободнотекущей силы так, что они стали восприниматься асами? И действительно ли испугался Ямерт — или Отцу Дружин очень хотелось так думать?)
В этот миг и ударили валькирии с Фригг.
Это останется со мной до конца, их последняя атака. Самое красивое, что я когда-либо видел — распластавшиеся кони, склонённые копья, сверкающая броня. На пути Фригг оказался кто-то из младшей своры Семерых, двое или трое — и они только повалились под копыта, что-то вопя. Не знаю, выжили они или нет…
Я помню, как Фригг пронеслась мимо, и как её копьё устремилось Ямерту в грудь; на этот раз он уже не смог увернуться.
Тело его словно окуталось сияющим, светящимся изнутри облаком. Копьё Фригг коснулось его — и обратилось таким же лучом, ярким и радостным. Луч слился со светом Ямерта, стал его частью, исчез.
Я помню, как крикнул… но слишком поздно. Вслед за копьём в лучистом сиянии, весёлом и летнем, исчезла Фригг.
Что её не стало, я ощутил сразу, всем существом. Мы, асы, чувствуем… вернее, чувствовали беду.
А Ямерт уже вновь принял прежний облик, и выглядел он неважно. Белоснежная туника обратилась в грязные лохмотья; покатые плечи покрывала свежая кровь, хотя ран я не увидел.
Ты спрашиваешь, что думал я тогда? Не знаю… забыл. Удивляешься, как можно? Но я старательно вычёркивал из памяти много и многое… так было нужно. Об этом я ещё поведу речь. Всё — печаль и ужас, горечь и пустота, ненависть и надежда — всё пришло уже позже, много позже. Но тогда — тогда я просто хотел убить Ямерта, неважно, как и чем.
Мы бросились на него все разом, я и мои дочки, валькирии. Разные матери дали им жизнь, но я любил их всех… и сурово прерывал Фригг, когда она давала волю слезам. Любил их всех одинаково… хотя больше других, наверное, младшую, Рандгрид.
Они меня не подвели, не дрогнули. Не знаю, как в действительности они относились к Фригг, внешне — почитали, они были хорошими девочками и слушались меня… только меня и почти всегда. Э-э-э… ну и почти все. Сигдрива… эх.