— Только не раньше, чем покушаем.
Тот молча осел на пол, обхватив руками похмельную головушку.
Выйдя на улицу, к вездеходу, дабы покурить на свежем воздухе и привесить к лобовому стеклу объявление, возвещающее желающим получить медпомощь, что до обеда они её не дождутся, я обнаружил болтающуюся на зеркале заднего вида связку тушек непонятных зверьков, телом и мордой напоминающих мини-бобров, а строением задних лап — тушканчиков. Ага, вчерашний пациент сдержал обещание.
Я гордо вернулся в апартаменты и предъявил песчаных зайцев бригаде:.
— Патрик, с тебя причитается. Я тебя, считай, от смерти спас. Сейчас мы их зажарим, сами перекусим и хозяев угостим. Так что до ужина ты проживёшь.
Пилот трясущимися руками взялся снимать шкурки, бормоча, что вечерней трапезы ему всё равно не пережить.
Люси величественно восседала на моём плече, обозревая пыльные достопримечательности Кардина. Похоже было, однако, что на сегодняшний день главной достопримечательностью является она сама.
Жители пустыни изумлялись, громко перешёптывались, обсуждая нашу странную пару. В особенный восторг приходили дети — их тут было немало, чумазых, оборванных и чёрных, как негры, — галдя, визжа, они показывали на нас пальцами.
Рат делала вид, что происходящее её не касается, с королевской надменностью взирая сверху вниз на всю эту суету. Вдосталь налюбовавшись на останки некогда великолепных строений, подивившись на колодец, для извлечения бадьи с водой из которого желающему напиться нужно было залезть в некое подобие беличьего колеса и побегать там, и обойдя рыночную площадь (мышка понадкусывала половину фруктов, ничего не купив), мы наконец дошли до улочки, где находился магазин, ради посещения коего я и затевал прогулку.
Хозяин встрепенулся было, услышав скрип входной двери, но тут же опустился обратно на стул, узнав вчерашнего бесприбыльного посетителя. Похоже, отсутствие покупателей было для его лавочки естественным состоянием.
Мне подумалось, что, располагайся сие заведение где-нибудь на широком проспекте мегаполиса, пришлось бы отбиваться от желающих, а тут… Впрочем, мало ли какие у него могут быть резоны для того, чтобы торчать в пустыне? Жизнь — она всякая.
Люси чуть в обморок не упала. Она бегала, пачкая пушистые лапки, по пыльным витринам, требовала отнести её то туда, то сюда и изъяснялась исключительно одними восклицательными знаками, поминутно повторяя:
— У нас такого нет!
В конце концов мышка намертво прилипла к стеклу, под которым были разложены те самые штучки, что так приглянулись мне вчера. Одну, крошечную кружевную розетку, с невесть как держащимися на ней вовсе уж микроскопическими, серебряными, искуснейше сделанными цветочками, она разглядывала особенно долго. Наконец, оторвавшись, красноречиво посмотрела на меня.