Сам же блокнот являлся своеобразной бухгалтерской книгой, отображающей деятельность Аллы как посредника. Тут было все. И адреса, и телефоны клиентов, с которыми Алла когда-либо контактировала. И цены на товар. И сумма, причитающаяся Алле за работу. И фамилии потенциальных заказчиков. Расписано все было по уму. Четко, ясно, без лишних подробностей. Последняя страница была заполнена красным фломастером. На ней была всего одна надпись: «Номер двадцать пять – мой!» И три восклицательных знака в конце. Так, посмотрим, что это за лот такой?
Я перешла к изучению альбома. Так и есть. Монета достоинством в пять «русов» стояла под номером двадцать пять. Выходит, Алла сама выкупила монету? Как же ей удалось собрать нужную сумму? Ведь не панталоны с начесом покупала. Цена на монету должна была быть внушительная. За полгода подобной деятельности девушке никак не удалось бы столько заработать. Может быть, попытаться выудить информацию из прежнего владельца?
Я порылась в записях, отыскала номер продавца монеты и, не откладывая, набрала его. Мне ответил дребезжащий старческий голос.
– Алле! Слушаю вас, – протрещало в трубке.
– Здравствуйте, я по объявлению звоню, – начала я. – Монета ваша заинтересовала.
– Опоздала, дочка, продана монета, – сообщил старичок. – На прошлой неделе еще.
– Вот досада! А кому продана, не подскажете? – спросила я.
– Эх, милая, да разве о таких вещах сообщают? Продана, и все тут, – развел конспирацию старичок.
– Ну, скажите хоть, кто купил, мужчина или женщина? – схитрила я.
– Девица, – ответил старичок. – Молодая девица. А вам зачем?
– Эх, опять меня Алла опередила! – Не обращая внимания на его вопрос, я продолжала разыгрывать спектакль. – И откуда только у нее деньжищи такие берутся? Всегда меня на два хода опережает!
– Да какие там деньжищи? – поразился старичок. – Не такая уж это дорогая вещь. Да я ее в полцены отдал. Наверняка можно было подороже продать. Только мне деньги срочно нужны были, вот я и не стал другого покупателя дожидаться.
– Ага, не дорогая. Небось, не одну тысячу выручили? – предположила я.
– Ну, допустим, не одну. Допустим, целых десять. А стоит она, поди, все пятнадцать, – оправдывался старичок.
– Долларов? – прямо спросила я.
– Каких долларов? – опешил старичок. – Наших, российских, рубликов.
– Так это подделка? – наседала я.
– Почем мне знать, что подделка, а что подлинник? Золото настоящее! С царских времен. А про подделку я ничего не знаю, – проинформировал меня старичок.
– Жаль, что продана, – подосадовала я. – Ну, ладно, всего вам!
Я отключилась, не дожидаясь ответного прощания старичка. Все, что мне было нужно, я выяснила. Значит, Алла приобрела монету стоимостью десятки тысяч долларов за сущие копейки? Выходит, обманула она старичка? Вокруг пальца обвела? Что это – незнание или намеренный обман? Эх, да что теперь гадать? Даже если Алла и схитрила, не сказала продавцу правды, за это она уже поплатилась. Слишком высокой, на мой взгляд, ценой.