До возвращения кораблей с моря спать адмирал не ложился. А потом и вовсе стало не до того — в половине третьего на рейд вошёл «Кагул», а вслед за ним, на протяжении получаса и весь Первый дивизион.
Эбергард отправился сразу к «Беспокойному» — самому пострадавшему из участвовавших в бою.
— Благодарю, Александр Викторович, — протянул Андрей руку командиру эсминца по завершении доклада. — Спасибо вам, вашим офицерам и матросам. Не ваша вина, что случайный снаряд фатально повредил именно ваш корабль.
— Благодарю за понимание, ваше высокопревосходительство, — поклонился Зарудный. — Но мой механик обещает, что через два — три дня «Беспокойный» снова вернётся в строй. Тогда и реабилитируем себя полностью.
— Не стоит торопиться. На ближайшее время противника у нас на Чёрном море просто нет.
Кроме того, который завтра начнёт шастать по вернувшимся из боя кораблям, и, к визиту которого придётся «драить медяшку», — зло подумал про себя Эбергард.
— Подходит катер с «Петра Великого»! — прервал мысли адмирала вахтенный.
— Раненых на палубу! — немедленно отреагировал командир эсминца.
— Сколько отправите, Александр Викторович? Я помню, что вы говорили о семерых…
— А всех, Андрей Августович. Хоть у троих всего лишь скользящие раны «по мясу», но пусть уж наши мудрые эскулапы сами посмотрят — нужно «штопать», или можно обойтись просто перевязками. Отправят обратно — ну и слава Богу, но моя совесть будет чиста.
— Полностью поддерживаю вашу позицию. Экипаж нужно беречь елико возможно. Матросы «Беспокойного» пострадали в бою за Отечество, и теперь оно должно позаботиться о своих сынах.
Зарудный удивлённо взглянул на адмирала, и Андрей понял, что перегнул палку с пафосом своего «изречения»…
— Я хотел бы поговорить с ранеными, — постарался выйти из не совсем удобной ситуации командующий флотом.
— Прошу!
Катер с плавучего госпиталя находился ещё в паре десятков метров, когда Эбергард подошёл к носилкам и группе матросов, уставное обмундирование которых дополнялось окровавленными бинтами.
На носилках лежало трое: один находился без сознания, и было совершенно понятно — не жилец. Лицо пострадавшего представляло сплошной волдырь, явно парень оказался на пути вырвавшегося из перебитой магистрали пара. Не у самого места разрыва трубы, конечно — перегретый пар под давлением более чем десять атмосфер убил бы матроса мгновенно, но и того, что случилось, оказалось достаточно для получения смертельных ожогов.
Ещё один получил осколок в живот, и теперь всё было в руках хирургов плавучего госпиталя. И то шансы невелики — даже если удастся операция, отсутствие антибиотиков и прочих сульфаниламидов, с большой степенью вероятности, может привести к печальному исходу.